Происхождение домашних животных

Учитывая разнообразие в использовании оленей, удается выделить несколько типов оленеводческого хозяйства. 1) Ненецкое — упряжное; стада пасутся с помощью собак. От ненцев оно перешло к коми (зыряне) и к северным хантам. 2) Саамийское (лопарское) — упряжное, отличающееся от первого устройством нарт для запряжки одного оленя. Здесь олень используется и как молочное животное. 3) Эвенкийское — вьючно-верховое направление с применением доения; собаки в пастьбе не участвуют. Якуты заимствовали оленеводство от эвенков. 4) Чукчинское — упряжное с особой конструкцией нарт и упряжи; доения нет; собаки лишь недавно, в XX веке, стали применяться при пастьбе. 5) Восточно-саянское — у тувинцев и карагмов, вьючно-верховое; пасутся олени без собак; создано молочное хозяйство.
Древний вид охоты у ряда перечисленных народов заключается в использовании домашних оленей в качестве маныциков для привлечения диких. Обычно для этого применяют самок, привязывая их к дереву. Охотники же располагаются вблизи, в засаде. Приближающиеся к самке дикие самцы оказываются добычей охотников. Ту же цель преследуют, когда домашнего самца направляют в стадо диких оленей с ременными петлями, привязанными к рогам. Во время драк дикие самцы запутываются в петлях и становятся добычей человека.
В. Г. Тан-Богораз, долго изучавший быт северных народов, считал ездовое собаководство и оленеводство оригинальным достижением этих народов. По его мнению, с отступанием ледников охотничье население Европы и Азии следовало за стадами оленей,на которых оно охотилось еще раньше в более южных зонах и, наконец, постепенно приручали и одомашнивали оленей; очевидно, это произошло не позже верхнего палеолита или мезолита. Автор решительно возражает против позднего одомашнения на основе-опыта с другими домашними животными, что предполагает какую-то их деградацию при продвижении на север.
Люди севера сумели в самых трудных условиях создать свое своеобразное животноводство. «Забота человека об оленях сводится к некоторой мало действенной защите от диких зверей в зимнее время и к таковой же мало действенной защите оленя от «гнуса» (насекомых) в летнее время. Даже дымокуры устраиваются лишь в немногих районах. Искусство пастьбы состоит в умелом кочевании по тундре для лучшего использования пастбищ и для отгона стад в летнее время на открытые пространства, свободные от гнуса, а в зимнее время в лесотундру для защиты от вьюг и метелей».
Однако и в этом искусство пастуха только продолжает действия инстинкта, ведущего и диких оленей к таким же постоянным миграциям. Автор подметил одно очень интересное свойство у оленей. Оно заключается в том, что инстинкт стадности у диких оленей ограничивается временем миграций, а у домашних стадность — постоянное чувство.
Самобытность раннего приручения оленей разбивает теорию, высказанную Ганом, — о том, что народности севера были туда оттеснены в то время, когда и умеренный пояс Земли был еще заселен далеко не плотно.
За древность оленеводства высказывался и такой знаток севера, как Ф. Нансен: «Достоверно одно, тундровое кочевое хозяйство с его оленеводством, является древним и происходит из весьма отдаленной эпохи» — вероятнее всего от эпохи первоначального заселения Севера.
За древность приручения северных оленей высказался В. И. Рав-доникас (1947). На это, по его мнению, указывает архаизм самого оленеводства, не только заключавшийся, но и заключающийся кое-где и сейчас в свободном передвижении оленьих стад на подножном корму в летнее время.
В торфяниках Финляндии (также по этому автору) обнаружены три типа саней: 1) лодкообразные, 2) однополозные, время использования которых отнесено к эпохе ранней литорины1, и 3) двупо-лозные, которые возникли, судя по этим находкам, как соединение однополозных. Крупные полозья имели длину 4,5 ж, а в сечении 23 X 5 = 115 м2. Подобные же полозья найдены в Зауралье от времени конца неолита (Шигарский и Горбуновский торфяники).
Равдоникас, ссылаясь на Менчина, говорит, что еще во времена Анциллового моря, в бореальный период,в Кундах найдены кости северного оленя, хотя известно, что дикого оленя в это время там не было.
В раскопках Афонтовой горы (времени Мадлен) под Красноярском В. И. Громовой были обнаружены кости оленей и их зубы, сходные с современными домашними.
Все приведенные факты еще недостаточны для утверждения о древнейшем происхождении оленеводства. Поэтому надо перенестись мыслью к укладу жизни, каким он мог быть в первобытной общине тех времен. Тогда население охотилось на стада разных животных и, в частности, на северных оленей. Вполне допустимо предположить, что живые олени могли попадать в руки к человеку разными способами, в частности, в результате охоты «загоном». Загоны устраивали, забивая в землю два ряда кольев, на которые навешивались тряпки, крылья птиц и ставились чучела. Ряды кольев сходились под углом. В вершине загона располагались сети, а между кольями близ вершины загона устраивались сплетения из ремней, чтобы олени запутывались в них. Загон имел в длину 5 км.
Такие методы охоты применяли и другие северные народы, в частности, саамы. От таких способов охоты в древние времена, распространенных в разных странах, был один шаг до приручения пойманных молодых животных. Они использовались сначала как мясной резерв, а потом для приручения и одомашнения. К этому процессу у народов возникла склонность, по-видимому, еще в верхнем палеолите с упрочнением родовой общины. И хоть эта эпоха на севере хронологически была позднее, чем в южных странах, все же процесс одомашнения имевшегося вблизи дикого материала, должен был наступить в эту же эпоху.
Г. П. Сосновский по этому вопросу писал, что в условиях охотничьего быта северный олень был приручен раньше, чем рогатый скот и лошадь. Несмотря на очень малые и спорные свидетельства остатков, говорящих об использовании оленей в транспорте в верхнем палеолите (Мадлен), этот автор допускает такую возможность. Ряд авторов — таких, как Хэтти (1917), Биркет-Смит (1929), подчеркивают большую древность северных береговых культур по сравнению с внутренними континентальными. Нельзя не согласиться и с тем, что в неолите Северной Сибири почти нет следов оленеводства. Пока достоверным свидетельством являются китайские летописи V и VI вв. н. э. Что же касается более раннего времени, IV—II вв. до н. э., то нельзя обойти молчанием результаты раскопок знаменитых Пазырыкских курганов на Алтае. ТамФ.А.Ру-денко и П. М. Грязнов на голове трупа одной из лошадей обнаружил маску, сделанную из кожи, войлока и меха в виде головы северного оленя с рогами. Подушки седел были набиты оленьей шерстью. Тип седла на лошадях близок к устройству седел для верховых оленей.

В последние два тысячелетия, именно Европа заняла первое место по созданию разнообразных типов и пород собак. В предыдущих тысячелетиях на первом месте в этом отношении был Египет. К сожалению, установить преемственную связь между породами Египта и Европы, через Грецию и Рим, пока не удалось. Возможно, что влияние Египта на породообразование собак в Европе не было особенно сильным. Скорее приходится допускать в этом отношении параллелизм, а то, что он существует, доказывает наличие в Южной Америке некоторых пород собак, сходных с египетскими и европейскими. В свое время Л. Фитцингер (1866) пытался выявить связь между породами собак древних государств Востока и Европы. При этом он ссылался на авторитет античной Греции и Рима — на Ксенофонта, Аристотеля, Варрона, Виргилия и др. Характерно, что все упомянутые авторы, говоря по существу о породах собак, дают им обычно лишь географические названия. Ксенофонт называет греческие породы собак так, как и мы бы их назвали: «Canes genera duo sunt. Aliae castoriae, aliae vulpinae»1. Здесь понятие «порода» — выражено словом «род».
Аристотель привел в своих сочинениях некоторое количество пород собак Греции: 1) крупные эпирские пастушьи собаки, охраняющие стада овец; 2) молосские (из Молоссии), несколько меньших размеров, используемые на охоте (рис. 271); 3) лаконские (спартанские), якобы возникшие при гибридизации собак с лисицами; 4) заведомо удачные помеси между молоссами и лаконскими собаками, славившиеся по всей Греции; 5) циренские (из Кире-наики), рассматривавшиеся как помеси с волком; 6) египетские, под которыми, вероятно, разумелись разные породы, вывезенные из Египта (по всей вероятности и борзые); 7) индийские, якобы происшедшие от скрещивания собак с тигром. Позднее Аристотель вместо допущения помесей с тигром, сказал более обще: «с каким-то диким зверем, сходным с собакой»; еще позднее он допускал существование индийских собак и в диком и в домашнем состоянии; Мелитийские, с острова Мелита (Мальта) — карликовые.
О греческих собаках мы знаем также из «Одиссеи» Гомера, где в 17 песне говорится о псе Аргосе царя Одиссея. Из песни видно, что греки за 1000 лет до н. э. думали о соотношении между производительностью и экстерьером.
В Риме продолжали существовать 5 из описанных Аристотелем пород, но под другими названиями и, кроме того, было и значительное количество новых финикийских пород, созданных в Риме и в Карфагене. Позднее в Рим попали породы собак, создававшиеся в Западной Европе, в частности в Британии.
Варрон выделил, наряду с лаконскими и эпирскими, собак охотничьих, пастушьих и новую солентинскую породу Южной Италии (Тарент). Другие римские писатели оставили записи и о таких породах, среди которых есть возникшие из индийских, мальтийских. Кроме того, упомянуты албанские, борзые, кельтские, си-гамбрские, гелонийские, гирканские, мидийские, персидские, сирийские, африканские, метагонтийские — самые грациозные из всех пород, критские, сарматские; иберийские — с Кавказа, сходные с испанскими, британские, ливийские и др.
Мы видим, какое породное богатство собак было собрано с разных стран сначала в Римской республике, а потом и в империи. Из этих пород сохранились сравнительно немногие и перешли в Западную Европу (с измененными названиями). К таким породам относятся — молоссы(С. fam. molossus), борзые (С. fam. leporarius) и мальтийские, к которым позднее были отнесены болонки; индийские, названные позднее тибетскими.
Некоторое количество рисунков греческих и особенно римских собак, собранных Штребелем, показывают их родственную связь с современными европейскими породами, причем некоторые из упомянутых основных групп позднее были выведены в разные более мелкие отродья. В частности, это можно сказать о борзых. Борзообразные собаки, попавшие в Рим из Египта, где были еще во время III династии, изображались в совершенной форме; позднее при V — XII династиях они изображались с измененными ушами, по-видимому, подрезанными. Фитцингер считал, что вислоухие борзые произошли от скрещиваний древнеегипетских с волчьим шакалом. В предложенной Фитцингером классификации домашние собаки разделены на семь самостоятельных типов — «видов», которые первоначально были дикими или полудикими. Эго дворняжки, шелковистые, пудели, таксы (vertragus), охотничьи (sagax), доги (то-lossus), борзые и голые.
Одним из подходов к разрешению вопроса о происхождении домашних животных является установление связи между строением скелета или его частей древнейших ископаемых форм с одной стороны и современных диких форм — с другой. Для исследования происхождения домашних собак этот принцип был использован, но, к сожалению, в этом направлении были исследованы только собаки Европы.
Бее же, у ряда авторов имеется стремление обосновать на этом материале происхождение всех домашних собак. Следует сказать, что это стремление до некоторой степени оправдано наличием генетической связи собак древних пород с современными европейскими.
Изучение происхождения домашних собак в Западной и в Восточной Европе началось с анализа скелетов ископаемых форм. Особое внимание было обращено на черепа. Ископаемые остатки скелетов собак, существовавшие от неолита до железного века, найдены в разных местах Европы. Мы перечислим основные из этих находок: 1) С. fam. palustris, описан Рютимейером, из неолита Швейцарии; 2) С. fam. matris optimae из-под Ольмютца относящийся к бронзовому веку и описанную Серделем; 3) С. fam. intermedius из Нижней Австрии; описана Вольджрихом, отнесена к бронзовому веку; 4) С. fam. inostranzewi, описан Лнучиным из ладожского неолита; 5) С. fam. putiatini из-под Бологого. Череп этот описан Штуде-ром; по строению он более близок к динго; относится, по-видимому, к раниенеолитическому времени; 6) С. fam. leineri также описан Штудером из раннего неолита из окрестностей Бодмана; 7); С. fam. grajus — описан Линнеем; ближе всего стоит к предыдущему типу; обладает сборными признаками черепа борзообразных собак. Их родоначальник не найден в доисторических отложениях, но Штудер среди парий находил как бы начальные стадии образования породы; С. fam decumanus — тип, самый близкий к волкам; описана Нерингом; относится к доисторическому времени.
Перечисленные нами типы собак, за исключением типа С. fam. grajus, выделены на основе сходства черепов ископаемых, давно живших собак, с черепами собак основных современных пород.
Рассматривая признаки исследованных черепов, дававшие авторам право выделить ископаемых собак в самостоятельные «виды», до нашли, что многие признаки являются аналогичными для разных «ВЗДОР» и пород и поэтому не могут быть приняты как характеризующие тип. Ещё ,в 1928 г. в статье «Об аналогичных признаках черепа собак» мы показали что типы собак, выделенные на основании признаков исследованных черепов ископаемых форм, вовсе,не могут характеризовать их особенности, так как они свойственны и другим типам и многим породам. Особенно ненадежны признаки, которыми характеризуются такие черепа, как череп собаки Иностранцева, собаки Путятина, догов. Кроме того, в статье даны цифровые стандарты для характеристики черепов, с помощью которых мы смогли подробно охарактеризовать черепа волков, шакалов и разных собак.
Учитывая сказанное, перечислим, исходя из комплекса типовых и породных признаков, признаваемые нами типы: птицеобразные, гончеобразные, овчаркообразные, борзообразные, пастушьи. Каждый из этих типов охватывает большое число пород и отродий.

Дарвин писал свое произведение о происхождении домашних лошадей, еще не зная о существовании диких лошадей в Азии.
С исключительной прозорливостью он придал большое значение следам полосатости у домашних лошадей и буланой (вернее саврасой) окраске, считая их примитивными признаками, свойственными диким предкам.
Еще в 1858 г. вышло описание большого количества пород лошадей Фитцингера, что послужило основой к дальнейшей их классификации.
В 1875 г. Франк подразделил домашние породы на восточные (ориентальные) и западные (окцидентальные). Первую группу по Нерингу, называли Е. parvus, а вторую—Е. robustus. Для первых характерна широколобость и резко выдающиеся скуловые гребни и надбровные дуги. Коренные зубы у лошадей этой группы на стерной поверхности имеют не очень сложный рисунок эмали. У них тонкие кости конечностей и сухое телосложение, характеризуемое тонкой кожей.
Лошади западного типа имеют длинный и узкий череп с выпуклым профилем, мощный, грубый костяк, коренные зубы с сильно складчатой эмалью. Пьетреном (1870) и позднее П. Н. Кулешовым (1905) был установлен третий тип —домашних лошадей — монгольский, более близкий к типу восточных лошадей, но горбоносый и с частым отсутствием каштанов на задних ногах.
А. А. Браунер (1922) предложил разделить домашних лошадей на северный и южный типы, исходя из детального сравнения черепов современных лошадей с полученными из курганов и относящимися, по-видимому, к скифскому периоду. «Северный тип», подобно «западному» обладает сложной складчатостью эмали на коренных зубах. В северном типе Браунер различал две группы — западную, соответствующую описанному западному типу европейских лошадей, и восточную, включающую киргизских лошадей с прямым профилем и монгольских с выпуклым. В южном типе Браунер тоже различал лошадей с прямым профилем — ахалтекинских, арабских с их родичами и пони. К лошадям с выпуклым профилем он причислил — варварийских и монгольских.
Юарт (1904) связал классификацию лошадей с их зональным распределением. При этом он выделил три типа: 1) степной, характеризуемый длинным узким черепом с выпуклым профилем и с перегибом основания черепа между мозговой и лицевой частью; 2) лесной тип, с коротким широким черепом, со слегка вогнутым профилем, без перегиба между мозговой и лицевой частью; 3) пустынный тип, имеющий узкую лицевую часть, слабо вогнутый профиль и промежуточную степень перегиба.
Типичной для первой группы автор считал лошадь Пржевальского, для второй — тяжелых западных лошадей и для третьей— кельтских пони.
За южное происхождение быстроаллюрных лошадей высказался С. В. Афанасьев (1936).
Не вдаваясь подробнее в классификацию лошадей, поскольку в приведенных схемах намечены характерные черты основных групп и пород внутри них, мы подробнее остановимся на возможных диких родичах их.
Об одном диком родиче, если и не предке, — о лошади Пржевальского, мы говорили. Теперь скажем о другом, вымершем, о тарпане. Это единственная известная группа «диких» лошадей Средней Европы и частью Западной Азии. Они окончательно исчезли лишь в XIX в. и дают возможность связать их существование с дикими лошадьми плейстоцена, когда в Европе было огромное количество стад лошадей, питавших палеолитическое население. От солютрейской эпохи палеолита сохранилось огромное кладбище лошадей с разбитыми черепами и с трубчатыми костями.
Условия жизни для диких лошадей были тогда благоприятны, так как после отступания ледников на большие пространства раскинулись степи с их характерной фауной. Но ледники наступали и отступали не один раз. Менялся, в связи с этим, и географический ландшафт Европы. Изменялся облик и ареал лошадей. По костным остаткам, а также по многочисленным рисункам, сделанным палеолитическим человеком на стенах пещер и на разных предметах, удается воскресить облик и размеры лошадей, обитавших на территории Франции, Германии, Испании и в других местах Европы (рис. 250—252). Многочисленные рисунки лошадей этого времени приводят Пьетте, Обермайер (1912) и др. Часть их воспроизведена в* книге Антониуса (1922).
Значительное число рисунков взято из верхнего палеолита мадленской эпохи, сделанных на стенах французской пещеры Комбарелль.
Упомянутые выше лошади Солютрэ или Адиля, головы которых известны по рисункам и скульптуре, отличаются от только что изображенных.
Судя по сохранившейся пластической головке, они более легкого типа. Антониус считает ее весьма сходной с головой тарпанов; такое сходство отмечает и В. И. Громова.
Довольно много лошадей разных типов описано
по 'ископаемым костям. Так одна из них имела большой рост— 1,5 м высоты в холке, т. е. по росту напоминала гревие-рову зебру, известную как Е. germanicus Nehr. Эту лошадь считают сходной с лошадью Пржевальского (за исключением более узкого лба и строения зубов).Неринг даже считал возможным производить от этой лошади западные тяжелые породы. Вольд-жрихом был описан костяк лошади из-под Нусдорфа, около Вены, тоже достигавшей 1,5 м высоты в холке.
Кости еще более мощных лошадей, достигавших высоты в холке 1,8 м, были описаны Антониусом под именем Е. abeli. Они известны какмосбахские. У последних сохранился череп, напоминающий тоже тяжелых западных лошадей. Он имел узкий плеский лоб и длинную объемистую лицевую часть. К этому кругу форм Антониус отнес зюсенборнских и тоубахских лошадей. Черепа лошадей из Италии (по Форзит-Майору) по своей примитивности сходны с черепами некоторых полосатых африканских лошадей.

Для семейства свиней (Suidae), относящегося к нежвачным пар-нопалым, характерно сильное развитие третьих и четвертых пальцев и слабое развитие вторых и пятых. Тело массивное, приземистое. Толстая кожа покрыта щетинистыми волосами, а у некоторых и очень тонким подшерстком. Голова с прямым профилем и вытянута благодаря длинному рылу, заканчивающемуся безволосым «пятачком» с ноздрями. Коренные зубы имеют бугорчатый характер. Клыки выражены сильно и иногда резко выдаются наружу.
Все свиньи (в широком смысле слова) всеядны. В их желудках имеются зоны или мешки (дивертикулы), лишенные желез. Внутренние стенки дивертикул подобно пищеводу покрыты плоским многослойным эпителием, а не железистым.
Все семейство Suidae делится на три подсемейства: бабируссы (Babirussinae), пекари (Tajassinae) и собственно свиньи (Suinae).
Бабируссы обитают в Ю. Азии, на острове Цейлоне. Самцы их отличаются своеобразными клыками, как в верхней, так и в нижней челюсти. Прободая кожу, клыки верхних челюстей выходят на спинку рыла и загибаются в виде рогов назад.
К третьему, самому обширному подсемейству собственно свиней (Suinae) относится 5 родов.
Это 1) род карликовых свинок (Porcula), 2) род речных свиней (Potamochoerus), 3) род лесных свиней (Hylochoerus) и 4) род бородавочников (Phacochoerus) и 5) род домашних и близких к ним диких форм (Sus). Этот род имеет наибольшее распространение.
Карликовые свинки (Porcula) распространены в Ю. Азии и на юге Гималаев; это зверьки, ведущие преимущественно ночной образ жизни.
Речные свиньи (Potamochoerus) распространены в Африке по берегам крупных водоемов. К ним относятся кистеухие свиньи, имеющие кисточки на ушах, костные бугры на рыле и яркую рыже-красную окраску с белыми и черными отметинами. Зубная формула отличается коренными зубами 3/з .
Род лесных свиней (Hylochoerus) обитает в Африке в лесных массивах на восток от Конго.
К первому подроду —Eusus относят формы, отличающиеся несколькими характерными признаками. Из них наиболее резкий— наличие на рыле бородавок, расположенных между глазами и носовыми отверстиями. Из бородавок торчит много длинных щетинок. Окраска разнообразна, покровная щетина слабо развита. Эти формы довольно длинноноги и узки в туловище. Вес их достигает 110 кг. Распространены в Индии, на Яве, Борнео, Целебесе, Суматре, Филиппинах и на Молукских островах. Виды их трудно различимы, но наиболее резко выделяются «бородатые свиньи» о-ва Борнео . Уже одно наличие бородавок у всех видов свиней этого подрода не позволяет выводить из него какие-либо домашние породы.
Типичным представителем подрода Sus является европейский кабан , выделенный еще Линнеем под именем Scrofa;. единственный вид, входящий в подрод Sus. В силу этого иногда упрощенно говорят не об этом подроде, а просто о виде Scrofa. Это мощные животные, достигающие до 200 кг веса и 90—95 см высоты в холке. Они обильно покрыты коричневатой щетиной, часто имеющей зонарность, а зимою — и густым очень тонким, сравнительно-коротким, подшерстком. Их ареал огромен — от берегов Атлантики и до берегов Тихого океана в СССР и в Северном Китае. Обитают они на этом громадном пространстве в лесах, в горных ландшафтах и по берегам рек и озер, в камышовых и других густых зарослях. Спариваются осенью, обычно в сентябре. Через 16—20 недель самки рождают 4—6 поросят с продольно-полосатой окраской коричневых и светло-желтых полос. В возрасте 17—19 месяцев молодняк уже бывает способен к спариванию.

После описания гауров и гаялов можно поставить вопрос о том, являются ли гауры родоначальниками гаялов, или у гаялов были и есть свои дикие родичи. И за то, и за другое положение имеется значительное число авторитетных мнений.
Из приведенного выше описания видно, что разведение гаялов вполне экстенсивное. Грань между домашними и одичавшими при этом стирается, и еще труднее сказать о существовании наряду с одичавшими гаялами действительно диких. Многие путешественники смешивали гауров и гаялов, говоря о диких быках. Кауфман считал, что гаял является гибридом гаура и обычного скота. Однако опыты по такому скрещиванию показали ограниченную плодовитость гибридов.
За единство видов гаура и гаяла высказался в 1903 г. индийский ученый Бакер. По его мнению, гаур отличается от гаяла размерами, костным гребнем в черепе между рогами (рис. 210), вогнутым лбом, приподнятыми носовыми костями, вершинами рогов, направленными внутрь, отсутствием гривы, постоянно одинаковой окраской и иной формой рогов. Но часть этих отличий трансгрессирует. Как форма лба, так и гребень между рогами бывают у гаялов схожими с гауром. И остается различие лишь в форме рогов.
Типичной окраской старых быков, как гауров так и гаялов, является темная пурпурово-коричневая, почти черная. Красноватая юная окраска держится у коров дольше, чем у быков. И те, и другие с возрастом темнеют.
Возможно, что одомашнение происходило в «Задней Индии» от формы, которая в диком состоянии ответвилась от гаура и изменилась сильно под влиянием одомашнения, т. е. все это происходило внутри одного вида.
По вопросу взаимоотношения гаура и гаяла высказывались многие.
Хильцгеймер (1926) вопрос о прямом родстве гаяла с гауром оставил открытым, полагая, что еще нет решающих факторов за то или друго .
Ходжсон, причисляя обе формы к Bibos, дал гауру видовое название — cavifrons, а гаялу — gavaeus, или sylhetanus, подчеркивая их различие.
Известный путешественник по Индии Сандерсон не нашел существенных отличий между обеими формами. Те же, какие есть, например изменения в рогах, он счел за доместикационные, приобретенные гаялом в домашнем состоянии.
Бакер, изучавший обе формы в течение 13 лет, тоже не нашел существенной разницы, считая гаяла одомашненной формой гаура. Он исследовал черепа обеих форм и обнаружил у некоторых гаялов вогнутость лба и различие в форме носовых костей, а положение последних в черепе более прямое, как у гаура, чем обычное наклонное, приписываемое гаялу. Малая грива, характерная для гаяла, описана Бакером и Кауфманом и у гаура. К этим взглядам присоединился и Лейдеккер.
Рютимейер, исходя из строения черепа гаяла, подчеркнул близость его к черепу коровы-гаура, допуская, что гаял является одной из разновидностей гаура.
Дюрст объяснил различие в строении черепа между обеими формами, разным направлением рогов и склонялся к мнению о том, что гаял — домашняя форма гаура.
Кюн также считал гаяла происшедшим от гаура.
Однако Шуман еще в 1913 г., подробно исследовав черепа обеих форм и изучив по литературным источникам их биологию, пришел к отрицанию их единства, к отрицанию происхождения гаяла от гаура.
При этом он исходил из неприручаемости гаура и из того, что гаял находится далеко не везде, где обитает гаур. Шуман полагал, что весьма экстенсивное содержание гаялов вряд ли могло вызвать большие доместикационные изменения. Стада их проводят дни в лесах и к деревням возвращаются лишь на ночь. В лесах они соединяются с дикими гаялами. Наличие переходных форм между обеими формами автор объясняет скрещиваниями гаялов с гаурами. О том, что такие скрещивания могут иметь место, указывает только Бакер. Быки-гауры кроют коров-гаялов в таких местах, где встречаются обе формы — в Кахоре и в Ассамдистрокте. Существующее мнение о том, что гаял — это результат скрещивания гаура с зебу,— ничем не подкреплено. Появление белой окраски у гаялов Адамец объяснял ослаблением конституции, но Шуман, ссылаясь на наличие белой окраски на ногах и на других участках тела диких форм, отрицает подобную связь.
Шуман, исходя из приведенных биологических предпосылок и сравнительного анализа черепов, считает, что у современных гаялов был свой, ныне вымерший дикий предок, отличный от гаура. Как вымирает дикий бантенг, так вымерли и дикие гаялы. Пожалуй, главным аргументом в пользу взглядов Шумана являются различия в зубах и межчелюстных костях этих форм, последние у гаяла поднимаются вверх круто, а у гаура — наклонно. Также автор не допускает возможности видоизменения рогов гаура в рога гаяла. Кроме того, теменная область у гаяла значительно меньше, носовые кости короче, круп короче и более свислый, чем у гауров.
Двумя годами позже при исследовании бантенга и балийского: скота Ганс (1915) пришел к другим выводам, исходя из анализа доместикационных изменений у балийского скота. К этим изменениям он отнес уменьшение размеров тела, изменение формы крупа, укорочение и большую легкость черепа, выравненность1 лба, направление и окраску рогов. Касаясь гаяла, он отметил,что у него по сравнению с гауром носовые кости изменились по длине1 как у бантенга. Изменение же в зубах зависит от их стирания. Найти же действительные видовые различия между ними невозможно.
Допущение, что одомашнен был весь дикий вид, противоречит другим фактам. Существуют также, наряду с одомашненными формами, дикие бантенги, яки, буйволы.
Хильцгеймер (1926), обсуждая вопрос о степени родства этих форм, подчеркнул соприкосновения их ареалов. Ареал гаура широк. Он захватывает Переднюю и Заднюю Индию до Малакки. А' в Бирме, Читтагонге и прилегающих областях обитает предполагаемый его домашний потомок — гаял, отличающийся в основном от него размерами. Однако Хильцгеймер не высказал окончательно достаточно решительного суждения по вопросу о том, являются ли1 отличительные признаки гаяла видовыми или же их можно рассматривать как доместикационные особенности, поскольку они1 разводились как быв полудомашнем состоянии.
Определеннее по этому поводу высказался Антониус (1922). Он изучил череп взрослого, но не старого гаура, сравнил его с черепом гаяла и пришел к заключению, что череп гаяла шире и' короче. Другие признаки сходны. Отличия в черепах, по мнению Антониуса, у них не больше, чем между черепами бантенгов и балийского скота или дикого и домашнего яка.
Как видим, спор по поводу генеалогических связей гаура и гаяла приобрел острый характер, и доводы сторонников единства обоих видов и противников его — достаточно серьезны. Нам кажется, что решение этого спора будет зависеть от восстановления древних памятников скотоводства Индии и государств Индо-Китая.1 Пока что имеющиеся фрагменты по этому вопросу его еще не разрешают. Все же в свете ' истории культуры Индии по раскопкам в Мохенджо-Даро, где были найдены изображения зебу, буйвола, скота типа тура, а также и по ряду признаков — гаура, могут помочь разрешению этого вопроса.
В найденном в Мохенджо-Даро изображении вырисовывается не просто фигура гаура, а в ней есть кое-что и от гаяла: коротконогость и очень массивное телосложение. В нем вовсе нет поджарости, характерной для гаура и. современного гаяла. Рога похожи более на коров гаяла, чем на быков, и в них не подчеркнута заостренность и изгиб рогов внутрь и вперед, что свойственно гауру. Словом, это изображение показывает, во-первых, то, что в культуре Инда того времени были одомашненные гауры и на них уже виден плод большой племенной работы. Если современные гаялы являются потомками описанного домашнего гаура, то они должны были приобрести глубокие доместикационные изменения. Поэтому отпадает возражение о том, что гаялы — полудикие животные и не могли в силу этого приобрести доместикационных изменений. Для нас остается наименее ясным вопрос об очень утолщенных у основания рогах гаяла. Быть может сравнительное изучение развития рогов гаура сможет пролить свет на этот вопрос.
По нашему мнению, происхождение современных гауров и гая-лов — единое. В то далекое время, когда, можно предположить, началось одомашнение гауров — не менее, чем за 5—6 тысяч лет до современной эпохи, а может быть еще и раньше, — гаялы имели :облик, ближе стоящий к гаурам. За тысячелетия домашнего состояния гаялы все более отходили от своих родоначальников и неудивительно, что теперь трудно говорить об их единстве. Кроме того, сами гауры в те времена имели большой ареал, а следовательно, были более разнообразны и более, доступны для приручения, чем современный «скот джунглей».
В заключение анализа южноазиатских Bibovina нельзя не сказать, что совсем недавно в лесах Камбоджи в Индо-Китае была открыта их новая живая форма—купрей. Она описанаКулиджем в 1940 г. ,как Novibos Sauveli Urbain. Эта новая форма отличается от бантенга и гаура более узким черепом, сближенными основаниями рогов и задних выходов височных впадин, слабым межроговым гребнем, пологим расположением дорзальной поверхности заро-гового отдела.
Во внешности бросается в глаза мощное развитие подгрудка, наличие приподнятого гребня на спине, белая окраска конца конечностей. Рога отличаются и от бантенга и от гаура. В средней части они загибаются не назад, а несколько вперед, что больше напоминает яка , около их вершин видны поверхностные расщепы.

Bos taunts brachyceros— короткорогий . Лоб сравнительно широкий, сильно вдавленный между глазницами, ближе к затылочному бугру. Глазницы выступают резко; глазничные борозды короткие, но широкие и глубокие. Носовые кости узкие и сильно выпуклые. Затылочный гребень выпуклый с бугорком посредине. Этмоидальные отверстия довольно большие. Роговые стержни отходят сразу от лобных костей и направляются сначала наружу, потом вперед и вверх, закручиваясь вокруг своей оси. По Вилькенсу и Дюрсту у скота этого типа рога имеют небольшую длину, 35 см; укорочение рогов связано с уменьшением межроговой линии. Кожа и шерсть обычно тонкая и короткая. Главное направление продуктивности молочное, но и мясо ценное. Такой тип часто изображался римлянами. Типичными породами считали — однотонный горный альпийский (швицы, альгауз), джерзеев, некоторые испанские и итальянские породы, близкие к алжиро-тунисским, торфяниковый швейнарский скот. Из азиатских сюда отнесены породы Китая, Таи, Индии, Сибири, Малой Азии. В Африке сюда же, кроме североафриканского, входят сомалийские.
Лейтнер типичным считал албанский и другой скот Балканского полуострова. Однако Вилькенс и Дюрст сюда же относили низменный североевропейский и северовеликорусский скот, что говорит о некоторой неясности границ распространения обоих типов.

В самом деле, допуская родоначальниками домашних овец 4 диких подвида, он в то же время говорит об имевших место скрещиваниях, не дающих права указывать для многих пород прямого дикого предка. Этим объясняется название одних групп по дикому подвиду, а других — по признакам домашних овец, что дает право рассматривать предложенную Штегманом классификацию как одну из попыток, имеющую лишь историческое значение в проблеме.
Наиболее показательным методом иллюстрации взглядов на происхождение домашних овец от диких являются родословные древа. Их дали Е. Келлер и Л. Адамец, но они имеют лишь историческое значение. Мы остановимся только на последнем, принадлежащем М.'Д. Рчеулишвили, хотя и оно еще далеко от полноты картины всей родословной (рис. 130).
Автор исходит в своем построении из классификации диких овец, предложенной В. И. Цалкиным. В качестве родоначальника поставлен Ov. ammon vignei и «близкие к нему формы». Автором дается родословная только длиннотощехвостых и жирнохвостых пород; не вошли в генеалогию ни короткохвостые, ни курдючные породы. Оставляет она в стороне и все африканские породы овец. Все же эта схема нам представляется заслуживающей внимания, хотя в ней имеются более обоснованные и менее обоснованные элементы. Можно не придавать особого значения указаниям на характер связи пород — прямой и косвенной, но надо признать приемлемым место, занимаемое в родословной древнеколхидской овцой. Мы трактуем мысли автора о последовательности преобразования следующим образом: овцы дикие; овцы домашние: 1) со смешанной шерстью, 2) с полугрубой, 3) с полутонкой и 4) с шерстью типа ци-гая и предков мериносов. Такую шерсть автор изображает как имеющую переходный характер от уравненной полутонкой до тонкой.
Для схемы Рчеулишвили характерно место колхидской и имеретинской пород, занимаемое ими в ряду других пород. В своих работах авторы показали, что была ранее и теперь существует основа полутонкого руна. Позднее эти породы были изменены скрещиваниями с другими грубошерстными породами Кавказа, типа карачаевской и осетинской, что придало полутонкой шерсти грубость и изменило тип хвоста этих овец, в котором появились жировые отложения. -Заслуживает внимания мнение автора о происхождении таких овец, как современная турецкая кивирджик и древние урартские породы. Своими суждениями автор вносит поправку в рассуждения Ветулани о значении для происхождения тонкорунных овец названной турецкой породы.
Как видим, породы домашних овец, несмотря на разнообразие строения не дают оснований сблизить их с какими-либо определенными подвидами диких, в силу испытанных ими сильных преобразований при одомашнении и при скрещиваниях. Типы же первобытных стад, возникших вскоре после одомашнения, мы все же можем себе представить (хотя не сохранились в остатках древних культур), исходя из участия в образовании домашних пород ряда подвидов диких овец и, прежде всего, ближе расположенных к очагам древнейшего одомашнения.
Чтобы представить себе, какие же подвиды одомашнивались, следует обратиться к эпохе возникновения неолита на территориях, близких к районам одомашнивания, где позднее были созданы мощные рабовладельческие культуры. Это — Месопотамия и Египет. Однако ни на той, ни на другой территории, отличающейся низменным рельефом, диких овец ке было. Они могли попасть туда лишь с соседних возвышенностей, где и создавались пастушеские общества. Такими местностями, близкими к Месопотамии, были: Иранское плоскогорье, юг Средней Азии и Закавказье. И теперь здесь еще обитают дикие овцы «восточного» мелкого типа, отнесенные Насоновым к муфлонообразным.

Согласно Соколову, кроме необходимого типа функции нервной системы, нужно, чтобы животное имело большую способность приспособления к условиям внешней среды и к выполнению требуемой от него человеком хозяйственной производительности.
Так, лось, по его мнению, хотя животное сильное и не требовательное, сравнительно легко приручается, но узко приспособлено к таежной зоне и не может жить в степях. Его зубы не могут перетирать степные травы. Кроме того,у него ослаблена терморегуляция и он. при работе часто перегревается. В этом отношении он вовсе не похож ни на северного оленя, ни на лошадь.
От кандидатов в домашние животные требуется большая мор-фофизиологическая пластичность, которую обычно имеют виды широкораспространенные (хотя известны и исключения).
И. И. Соколов, как знаток эволюции сем. Bovidae, считает, что все это семейство высокоорганизованное, а его подсемейства Сар-ппае и Bovinae наиболее прогрессивные. Эволюция этих подсемейств шла «путем выработки адаптации универсального значения». Она видна в дифференцировке многокамерного желудка, в активной защите от хищников, в приспособленности не только к умеренному, ной к холодному климату. То же можно сказать о свиньях и особенно о роде Sus, как малоспециализированной группе, имеющей большие эволюционные возможности.
Нам кажется, что существование лишь относительно немногих видов домашних животных, по сравнению с массой диких видов, объясняется соответствующим отбором первых. Лучшим примером является история одомашнения животных в Северной Африке и особенно в Египте. В самом деле, там в архаическое время кроме крупного рогатого скота, ослов, верблюдов, овец, коз, свиней, собак были одомашнены антилопы в количестве нескольких видов. Из них некоторых доили, на других пахали. Разводили их более 1000 лет. Наряду сними приручали гепардов, гиеновых собак и, вероятно, еще другие формы. Но сохранились в Новом Царстве только те домашние животные, какие есть и у нас. Почему? На этот вопрос мы ответили выше — из-за их громадной пластичности и приспособляемости, из-за их лучшей оплаты ухода и содержания, из-за их производительности. Но легко ли далось это приручение людям первобытной общины? Нет. Потребовался труд многих поколений и не в одном, а в нескольких местах земного шара.
Зная диких предков упомянутых домашних форм, никак нельзя сказать, чтобы они были более податливы и смирны для приручения, чем стадные же антилопы. Пожалуй, туры были свирепее всех других зверей. И все-таки их укротили. А сколько на это понадобилось поколений! К сожалению, неизвестно, как велики были стада этих животных и в какой мере стадное чувство здесь играло роль. Следует думать, что большое. Об этом говорит опыт Аскания-Нова, где удалось усилить стадное чувство пятнистых оленей, позволившее пасти их, не прибегая к загонам. Это достижение для пантового оленеводства очень ценно.
Чтобы понять, насколько трудно было первобытным людям одомашнивать животных, посмотрим, как это удается в наше время людям, имеющим мировой опыт одомашнения,орудия, корма, стада уже одомашненных животных и вооруженным научными знаниями, в том числе учением Павлова. Это можно с большой достоверностью подтвердить опытом работ, проводимых в Аскания-Нова. Работают там специалисты биологи и зоотехники. Там давно существуют огороженные сетками загоны разного размера, хорошие стойла, выгульные площадки. И все же с какой опаской работники Аскания-Нова ожидают времени выпуска животных на прогулку, вылова отдельных животных из стада, оказания им той или иной помощи. В Асканйи-Нова был произведен опыт приручения и одомашнения двух видов африканских антилоп — канны и гну. Процесс этот весьма сложен и требует проведения продуманной,тщательно разработанной программы. Приручать этих животных начинают вскоре после их рождения. Но часто родившая мать не желает кормить детеныша и надо его выпаивать иным молоком из соска. (А где было готовое молоко и сосок в неолите? И ведь раньше молока надо достать еще молозиво). Одомашниваемый молодняк изолируется от дикого и содержится с домашними животными. Животное приручается к определенному человеку, который кормит и ласкает его. Человек гуляет с ним по дворику, переходит из помещения в помещение, животное должно привыкнуть к своей кличке. Знакомить животное с каждым новым предметом и явлением нужно осторожно. Вырабатываются регламентированные условные рефлексы. С возрастом приручают к чистке щеткой, одеванию недоуздка (вначале из мягкой материи с поводком). Умело надо знакомить животное с кормушками и пользованием ими. Позднее самки приручаются к массированию вымени, подстановке ведер для доимого молока и т. д.
От воспитателя требуется ровность, громадная выдержка, любовь, терпение. Задача заключается в том, чтобы заглушить'приро-жденный рефлекс свободы и создать новый — повиновения. Ухаживающие люди должны хорошо знать биологию и повадки своих подшефных. Антилопы очень чутки и нервны. Испугавшись, они могут нанести повреждения и себе и ухаживающим за ними людям. Поэтому подходят к ним безшумно издали, называя животное по имени спокойным голосом, а приблизившись к ним, дают возможность животному обнюхать человека. Корм заготовляется и дается без всяких замедлений, иначе, почуяв запах его, животное быстро идет к кормушке и может рогами ударить человека. Проводя работу в загоне, следует приближаться с наветренной стороны и этим как бы предупреждать животное о приближении. Проявление боязни в присутствии животных углубляет опасность их нападения. В случае буйства иногда приходится укрощать животных плетью или звуком ее удара. Чтобы антилопы не убили рогами друг друга и человека, им на концы рогов надевают предохранительные шарики.
Это лишь небольшие выдержки из методики одомашнения, разработанной сотрудниками зоопарка Аскания-Нова на основании многолетнего опыта. А результат его — неплохой. Из канн сделали вполне, прирученное животное,'почти домашнее . Для окончательного превращения канн в домашних животных нужно все достигнутое воспитанием наследственно закрепить в ряде поколений. Но и то, что уже сделано — замечательно.

Иной, чем у собак, тип укорочения морды наблюдается у свиней, иногда как признак, характерный для породы. Этст признак часто проявлялся у английских белых свиней, у черных беркширов и у многих вообще переразвитых форм. Ни с чем подобным не встретишься ни у диких, ни у примитивных домашних свиней .
Опыты по скрещиванию «мопсообразных» свиней с нормальными показали, что укорочение головы — признак наследственный. Скрещивание длиннорылой особи дикого типа с беркширом, имеющим укороченное рыло, дало- в первом поколении только длинно-рылое потомство. Однако при скрещивании тех же беркширов с длиннорылой породой дюрок-джерси, в первом поколении проявились все-таки короткорылые формы. Во втором поколении при скрещивании особей первого поколения друг с другом, когда по правилам Менделя должно было наступить расщепление, все потомство имело только короткие головы с широким рылом. Длиннорылых свиней в потомстве от этого скрещивания вовсе не оказалось.
Установлено, что при общем укорочении морды у свиней изменяются и другие признаки черепа: появляется изгиб передней части рыла вверх, наклон вперед затылка, сокращается и изменяется форма, важных в систематическом отношении слезных косточек, расположенных 'у внутренних краев глазниц.
Появление этих новых признаков в онтогенезе происходит в определенной последовательности. Сначала происходит расширение и слабое укорочение рыла, затем появляется изгиб и наклон затылка, потом, с ростом черепа, резкое укорочение рыла, вызываемое задержкой роста и развития.
О времени возникновения домести-кационных изменений головы и черепа свиней в их онтогенезе дает представление интересное сопоставление четырех фигур , взятых из работы Хэммонда. На рисунке мы видим плод дикой свиньи 2 месяцев, под ним двухмесячного поросенка культурной породы, еще ниже — двухнедельный плод той же породы и силуэт взрослого дикого кабана. Рисунки Хэммонда свидетельствуют о том, что изгиб лицевой части черепа происходит в плодном периоде, а позднее наступает задержка в удлинении ее и приобретается форма головы, характерная для поросенка. После рождения происходит расширение и еще больший изгиб рыла.
Известны случаи укорочения и изгиба черепа у крупного рогатого скота. Такое изменение в строении черепа в свое время описал Дарвин у исчезнувших теперь стад южноамериканского скота ниата, у которого укорочение было связано с сильным изгибом верхней и нижней челюсти. Дарвин на этом примере подчеркивал, что такое изменение головы крупного рогатого скота могло сохраниться только при заботе о нем человека, так как в засушливые годы, когда нормальный скот питается низкой травой, ниата ею питаться не может вследствие изгиба ее морды. Таким образом, без заботы человека естественный отбор быстро уничтожил бы особей с такой организацией.

Трипольская культура возникла за 3000 лет до н. э. Она названа по имени местечка Триполье, где ее открыл В. В. Хвойко (конец XIX в), и подробно описали Т. С. Пассек и другие археологи.
Трипольская культура занимала большую территорию по берегам Днепра, Днестра и Дуная. В СССР трипольская культура распространялась на большую часть территории Украины.
Орнамент глиняных сосудов того времени в основном ленточный с покраской. Линии прочерчивались острым или притуплённым орудием, а узор наносился белой, черной и красной красками.
В остатках поселений найдено много керамических изделий в виде фигурок животных и людей, а также моделей жилищ, что вместе с открытыми «площадками» более тысячи поселений дало возможность восстановить быт населения.
Поселения располагались на складках плато надпойменных террас, имевших мягкие, преимущественно лессовые почвы. Основой хозяйства было мотыжное земледелие. Сеяли пшеницу, просо, ячмень. Для жатвы служили кремневые ножи и деревянные серпы с микролитами-вкладышами. Урожай хранили в специальных ямах; муку изготовляли на каменных зернотерках. Хлеб выпекали в глиняных печах.
Довольно высоко стояло животноводство. Крупный рогатый скот включал мелких и крупных коров. Их доили и из молока приго-товлялиразные продукты. Разводили также овец, коз, свиней и собак разных пород. Позднее появились лошади. Специальных хлевов не было, и скот содержался под открытым небом. Поскольку поселения имели круговое расположение жилищ, то загон устраивали внутри жилищного круга.
Охота на лосей, туров, оленей, медведей, кабанов велась при помощи луков и стрел; она, также как и рыболовство, имела подсобное значение.
Характерно, что здесь попадаются предметы, сделанные из меди. Однако они имели импортное происхождение, по-видимому, из областей эгейской культуры, откуда могли быть завезены также некоторые зерновые растения и домашние животные. Какие же из растений и животных были введены в культуру самими триполь-дами — пока не ясно, но к восприятию их со стороны трипольцы -были подготовлены всем предшествующим историческим развитием.
Домашние животные трипольской культуры были впервые изучены В. И. Громовой. Главное место среди сохранившихся остатков домашних животных занимают кости крупного рогатого скота, затем мелкого и свиней. В более поздних слоях в небольшом числе были обнаружены кости лошадей. Костей диких животных было мало. Крупный рогатый скот был представлен двумя породами: одной крупной, другой мелкой. Они происходили из разных районов. Крупная — большими слегка сплющенными рогами и массивными конечностями напоминала по облику туров. Другая, мелкая порода, была тонконогая, с короткими рогами, напоминала торфяни-ковый скот и северный первичный лесной. Тщательное изучение нижней челюсти представителя крупной породы позволило Громовой высказать мысль, что в этой породе смешаны черты азиатских и европейских первобытных быков — туров. Среди мелкого рогатого скота были и овцы и козы. Свиньи были мелкие, типа торфяниковых. О костях лошадей Громова отзывается крайне осторожно, полагая, что здесь могли находиться кости и диких лошадей, поскольку не найдено никаких следов сбруи.
Другой крупной работой, по анализу остеологического материала раннетрипольских поселений было исследование В. И. Бибиковой на материале раскопок в Луке-Врублевецкой (1953). Ею были описаны кости диких животных — таких, как косуля, олень, лось, кабан, медведь, барсук, россомаха, выдра, куница лесная и каменная, волк, лисица и др., свидетельствующие о значительном распространении охоты. Из домашних форм, считая по особям, было обнаружено: 22% крупного рогатого скота, 17,4% коз, 2,8% овец, 49,2% свиней, а также немного костей диких лошадей и собак.
Судя по промерам костей, крупный рогатый скот забивался во взрослом состоянии и был довольно крупным, подобным серо-украинскому. Более мелкий был обнаружен в раскопках у посада Любушка; в раскопках у Сушковки и Кринички он был крупнее.
Овцы, также как и козы, были мелкие, рогатые. Тип их был сходным с безоаровым и «первобытным» европейским. Свиньи были мелкие, «торфяникового» характера. В раскопках преобладали кости молодых особей. Собаки были сравнительно мелкие, типа ладожского, «торфяникового» шпица.
В этих же слоях культуры обнаружены следы связи трипольцев со Средиземноморьем. Это обстоятельство наводит на мысль о продвижении сюда скота из более южных районов Европы или Малой Азии.
Кроме Громовой и Бибиковой, остеологический материал (из Усатого и Большекуяльницкого поселений, вблизи Одессы) был обработан А. А. Браунером. Его предварительное сообщение пока не опубликовано, но оно мне известно, и я приведу из него некоторые положения.
Поселение, которое исследовал Браунер, относится к позднейшему периоду трипольской культуры. Автор дал краткое описание костей крупного и мелкого рогатого скота, лошади, собаки, а из диких животных — кулана и тура. Детальный анализ сохранившихся челюстей и дистальных частей скелетов конечностей привел автора к убеждению, что крупный рогатый скот довольно четко делился на 2 группы — мелких и крупных животных.