Происхождение домашних животных

Ламы собственно , или просто ламы — «carneros» существуют лишь как домашние животные, и их разведение является замечательным достижением древних южноамериканских цивилизаций, особенно инкских или доинкских.
Размеры лам большие, чем у гуанако. Они достигают до 115 см в высоту при 80—110 кг веса. Черепа очень изменчивы и даже колиество зубов колеблется от 30 до 32. Руно их в массе довольно грубое. С отдельных лам его состригают от 1800 до 3500 г при длине ости в 30 см. Подшерсток короче и его бывает мало, около 4,4%. Как и другие домашние животные, по окраске они разнообразны. Бывают бурые, белые, черные, пестрые, черные с белой головой, серые, цвета охры, золотистые, желтые и других оттенков.
Мясо лам у индейцев инков ранее употреблялось лишь в торжественных случаях.
Используются ламы в основном как вьючные животные, но поднимают не более 60—80 кг. Для перевозок из них составляют караваны с вожаком во главе, снабженным колокольчиками. Обращение туземцев с животными мягкое. Водят их в недоуздках на мягких веревках, вовсе не пользуясь палками или бичами. Под верховую езду их не употребляют — берегут их слабые спины. Пасутся они лишь днем; поэтому за сутки могут проходить лишь небольшие пространства.
Личное владение ламами было ограничено 50—100 особями.
Общественные же стада, принадлежавшие храмам и царствующим династиям, были большими. Главными надзирателями над ламами были знатные люди. Скот распределялся в стадах по возрасту, полу, по окраске. Самки лам созревают к 2—3 годам. Беременность длится 11 месяцев. Роды происходят с декабря по февраль. Молодняк после отъема содержался в особых стадах до одного года. Много лам ежегодно выделялось для жертвоприношений. Почитание лам выражалось в изготовлении их статуэток из чистого золота и других материалов. По сообщению Фр. де Херес (1534), у инков существовали статуи лам и пастухов из золота в естественную величину (по Хавесону).
Имея в виду характер хозяйства древних инков и их потомков— перуанцев, можно было ожидать создания среди лам некоторых пород или отродий. Но, к сожалению, для этого материалов пока недостаточно. !
После завоевания испанцами Южной Америки число лам сильно сократилось. Стали преобладать домашние животные Старого Света — овцы, лошади, ослы, мулы, крупный рогатый скот. Испанские завоеватели жестоко обходились с ламами и убивали их иногда только ради мозга; много гибло лам от эпизоотии. Встал вопрос и о рационализации их использования при новой ситуации, и одним из определяющих моментов при этом явилось свойство лам давать хорошую тонкую шерсть. Поэтому усовершенствование в этом направлении может их спасти от полной гибели.
Как показал опыт интродукции лам в Старый Свет, они легко акклиматизируются при хороших условиях содержания в зоопарках. Опыты их разведения в горах Европы не дали положительных результатов. Поэтому они у нас скорее всего должны рассматриваться как декоративные животные, а при улучшении их шерстных качеств могут иметь и хозяйственное использование.

Bos taurus macroceros — длиннорогий скот, по Вилькенсу и Дюрсту, характеризуется тем, что длина рогов по меньшей мере равна трем четвертям общей длины черепа.
У скота первого типа рога бывают свыше 35—40 см длины, более или менее прямые. Скот этого типа крупный, грубокост-ный, обычно покрыт длинной рыхлой шерстью. В Европе к нему относится весь «степной скот»; длиннорогий итальянский; португальский; испанский; часть французского, английского (хай-ландский). В Азии — степные породы, часть скота Кохинхины, Таи, Непала, Индии. В Африке — длиннорогий скот был в долине Нила, но вытеснен другими группами и сохранился в примыкающих степях. У некоторых пород имеются горбы. В Египте из скота этого типа выбирались священные быки — аписы. Такой скот существует еще в Эфиопии. Много такого скота есть и теперь в Центральной Африке, в области озер (как, например, вахума, ватусси, бетчуанский) и в Южной Африке. По масти чаще всего он пятнистый и без горбов, хотя на западе у герреро скот горбатый. Имеет смешанное использование: на мясо, молоко и для верховой езды.
В Америке — Центральной и Южной — было много длиннорогого одичавшего скота, который в свое время был импортирован из Испании и Португалии.

Пожалуй, наиболее полные описания туров времени, близкого к гибели в XVI в., дает Герберштейн. Часть его описаний дана на латинском языке, часть переведена на русский. Вот что он сообщает, подчеркивая, что жизнь туров и в последнем пристанище может дать полное представление об их биологии, так как они обитали в лесу по необходимости:
«Дикий бык (urus) живет только в Мазовии, сопредельной с Литовской землею, и у тамошних жителей называется туром, мы же немцы, зовем его собственно Urox. Это настоящие лесные быки, ничем не отличающиеся от быков домашних, разве только тем, что все они черные и имеют через всю спину беловатую полосу наподобие линии. Этого зверя немного; и есть известные села и округи, которым поручено смотреть и ходить за ним и его берегут не иначе, как в загонах или лесных зверинцах. Туры смешиваются с домашними коровами, но не без отметин, ибо после, как бы бесчестные, не допускаются другими турами в свое стадо, а телята, происходящие от такой помеси, неживучи.
Сигизмунд Август, у которого я был послом, подарил мне одного выпотрошенного тура, которого охотники убили полуживого, выгнанного из стада, впрочем с отрезанной частью кожи, которая покрывает лоб, что, думаю, было сделано не без намерения, хотя я и не догадался спросить, для чего так делается. Но известно, что дорого ценятся пояса, сделанные из туровой кожи, и есть поверье в народе, что такие пояса помогают при родах».
Содержание сообщения Антона Шнееберга о турах, по словам Геснера, таково:
«Люди, занимавшиеся охотой, при нескрываемом страхе называют туров бизонами или буйволами; другие же называют их проще и лучше — лесными быками. Некоторые полагают, что пока не подыщется более подходящее название, их следует называть Пир-скими быками. Они весьма похожи на домашних быков, но только гораздо больше их, покрыты более длинной шерстью и имеют по 2 загнутых вперед стройных рога.
Благодаря кудрявым и закрученным волосам, лоб придает им страшный вид.
Копыто раздвоенное, более вздутое, нежели у домашних быков. Самки меньше самцов, не так длинны. При рождении самец бывает каштанового цвета (черно-бурый, темно-бурый или черно-пепельный, поляки называют «plowy»), но в течение шести месяцев совсем чернеет, причем слегка темноватой остается полоса вдоль хребта шириною в 2 пальца.
Самки очень редко встречаются черными, устойчиво сохраняя навсегда вышеназванный цвет. Живут в части Герцинского леса вблизи деревень Сахачево и Качка, в пяти милях от Варшавы, столицы Мазовии. В большинстве случаев они встречаются в самых густых местах леса... в осеннее время туры питаются дубовыми желудями (в этом лесу огромные дубы; говорят, что некоторые из дубов больше пяти orgias в окружности). В это время они дороднее и тучнее, чем в другое время. Зимою питаются листьями кустарников и деревьев, а также и сеном, которое заготовляется для туров в летнее время крестьянами вышеупомянутых деревень. Летом же животные, оставив леса, выходят в поля, пожирают сжатые хлеба; если же их не прогонят собаки, они, насытившись, оставшееся разбрасывают рогами.
Говорят, что в 57 году много их погибло от сильного холода, по теперешним же сведениям их более 50, но действительное число их неизвестно, по каким-то побуждениям скрывается. Зимою они бродят стадами и отдыхают на одном месте, наподобие войска; летом же бродят на пустоши повсюду поодиночке, но каждый раз, когда кто-нибудь из них уйдет подальше и не показывается в продолжении нескольких дней, отыскивается с большим старанием и при помощи собак принуждается вернуться.
Это животное очень проворно, но недолговечно; говорят, что только немногие пережили 15 лет; волки им не вредят, разве только тогда, когда бродит отдельно молодняк, его тогда волки пожирают. Человека тур не боится и от встреченного не убегает, а напротив, нападающему на него лишь немного уступает с дороги. Всякий же раз, когда кто-нибудь пытается испугать его или криком, или киданием чего-нибудь, он нисколько не раздражается, но, упорно стоя на своем месте, не раскрывает даже пасти, раскрытую же тотчас закрывает и как будто издевается над человеком, произведшим такую попытку. Когда он жрет на дороге или стоит в другом месте, его нужно оставить в стороне даже при проезде в телеге, так как сам он не сойдет с дороги.
Будучи рассержен, он сильно свирепеет, при вызове на борьбу он спокойно потягивается на земле, и с ним ничего нельзя поделать, потому что, когда они растянутся на земле, на них не нападают даже львы; если же его не перестают дразнить, он хватает рогами и бросает ими кверху. Сходятся они в сентябре, сильно возбужденные; они часто вступают в ожесточенный бой и иногда обе стороны падают мертвыми. Охотники намечают одного, наиболее сильного, постоянно вызывающего других на борьбу, и по разрешению короля охотятся на него. Охотятся также и на тех, которых заметили, что они скрещивались с домашними коровами; домашние коровы хотя и зачинают от них, но рождают недоносков или выкидышей. Телятся турицы в мае, некоторые же, подобно домашним коровам, в сентябре, но последнее случается реже; осенние роды бывают также слабыми и, вследствие сильных морозов, телята выживают тогда меньше всего. Когда приходит время родов, турицы удаляются в густые чащи леса и остаются там с новорожденными около 20 дней; наконец, когда она увидит теленка окрепшим и бегающим, то ведет его на пастбище, старательно оберегая, чтобы его не схватили охотники и не растерзали волки. Чаще телят тура отдают для вскармливания домашним коровам, но напрасно, так как все они гибнут. Никогда не охотятся на туров без особого разрешения короля; на охоту выходит много конных и пеших со стрелами, бомбардами и большим числом собак. Вскоре того тура, на которого они порешили -охотиться, криками и собачьим лаем заставляют отделиться от остальных, в то время как всадники, бомбардиры и др. прячутся частью во рвах, частью за большие деревья, дабы при виде большой толпы бой не сделался бы слишком ожесточенным.
По изолировании тур преследуется бомбардирами; сам он, несмотря на все это, нападает даже и на большую толпу и бегает иногда в продолжение целого дня и больше, пока его не поразят в грудь, после чего он, наконец, сваливается. Крестьяне тотчас рубят бревна и валят на него и с боков,"чем и хотят удержать его, чтобы он не мог снова подняться для сопротивления и настойчивого продолжения борьбы. Удерживая его таким образом, они еще при жизни сдирают кожу с того места, где на лбу между рогами находится закрученная кудрявая шерсть, придающая животным страшный вид, и, удалив ее, они, наконец, убивают его. Лишь только они убьют его, как вынимают сердце и, разрезав его пополам, вынимают маленькую косточку формы креста; такую косточку вместе с кожей, содранной со лба, они посылают королю: то и другое ценится очень высоко. Некоторые говорят, что этот хрящик полезен беременным и сильно страдающим при родах. Мясо в коже посылается королю то в свежем виде, то соленое. Я слышал, что блаженной памяти король Сигизмунд посылал несколько раз соленое мясо тура в виде ценного подарка императору Карлу Пятому».
К сожалению, в данных описаниях очень мало биологических сведений и они переслоены с некоторыми бытовыми традициями. Нам кажется, что срезание кожи со лба, вырезывание поясов, как полезных амулетов, сохранилось от очень давнего времени обожествления туров. Культ поклонения им переносит нашу мысль к египетскому Апису и к ритуалам, связанным с жертвоприношением.
Нельзя не упомянуть, говоря о турах, о прошлом английского-паркового скота. Этот скот сохраняется в Англии не позже, чем с XII — XIII вв. Так, по словам Брема, уже в 1260 г. парк Чартли в Стаффордшире был окружен оградой с целью сохранить диких быков на болотистом месте. Кроме парка Чартли, существуют Чил-лингемский и Гамильтонский. Скот двух первых парков сходен. И тот и другой белой масти. Лишь у носового зеркала и внутри слуховых раковин имеются темные волосы — черные или бурые.
У особей первого парка рога загнуты вверх, у второго — длинные. Режим парков неодинаковый по степени вмешательства и влияния человека на скот. Так, в Чиллингемском парке все животные находятся вместе и там у них бывают ожесточенные бои между быками. Во время возбуждения быки взрывают землю и разбрасывают ее кругом.
Быки Гамильтонского парка днем пасутся на широких полянах,., а вечером уходят в лес. Они для людей опасны, так как, будучи разъяренными, на них бросаются. Голос их скорее похож на рев хищника, чем на мычание скота.

О скифах известно как от греческих историков, особенно от Геродота, так и из археологических раскопок. Особенно подробно исследовались как курганные захоронения, так и городища, обнесенные валом. Геродот различал скифов пахарей земледельцев и основную массу — кочевников. Именно с них начинается изучение европейского кочевого хозяйства, хотя в этом отношении, вероятно, у него были предшественники в конце второго и в начале первого тысячелетия.. В противоположность более древним курганам, скифские захоронения отличаются наличием в погребениях царей и знати скелетов коней, кости которых значительно преобладают в числе над костями других животных. О типе скифских лошадей мы знаем из описания А. А. Браунером их скелетов и по замечательным рельефам, обнаруженным на серебряных и других сосудах. Наибольшую известность получили подобные вещи»из Чертомлыцкого кургана, возле города Никополя на Днепре (см. рис. 67). Известны также фигурки коней и всадников на царском золотом гербе из кургана Солоха.
Как показывают исследования костяков и фигурок, лошади у скифов были небольшого роста.
Кочевали скифы со своим скотом по степям частью верхом на лошадях, частью на повозках, о которых сосбщали греческие писатели и о чем мы знаем по глиняным моделям из курганов. Повозки с громадными колесами были подвижными домами, стены и крыши которых делались из кошмы и войлока. Скота было так много, что, по Геродоту и по данным археологов, Кости служили топливом.
У приморских скифов земледелие было пашенным. Они возделывали не только ячмень, пшеницу, просо, но и рожь, которой до железного века не было в европейских посевах. Возможно, что они пользовались трудом рабов.
Хлеб был одним из видов экспорта.
Существовали в Скифии поселения металлургов, о чем говорят железные и медные шлаки, обломки кузнечных горнов и прочий инвентарь.
Вытесненные в конце I тысячелетия (во II в. до н. э.) сарматами, скифы образовали в Крыму рабовладельческое государство с городом Неаполем Скифским.
О том, насколько глубоко весь быт кочевников пронизан издавна связью с животными, свидетельствует скифский календарь. В свое время Б. А. Куфтин (1918) писал о том, что скифский календарь связан с периодическими явлениями движения светил на небе и с сезонностью быта людей. Ночное небо скифы хорошо знали; оно позволяло ориентироваться в дальнем пути.
Год начинался с мая, ота-малы, что значит «пасется скот». Название месяцев расположено по последевательности сезонных изменений природы и действий людей; «жара», «знойный пожелтевший», «почерневший», «стрижка густой шерсти», «еда из котла» окончание молочного питания кумысом, айраном, шубатом, каты-ком и др., так как на зиму оставляли на питание лишь затвердевший творог и т. д.
Особенностью календаря являются циклы, объединяющие 12 лет. Каждый цикл образуется названиями 12 животных, следующими одно за другим и повторяющимися снова через 12 лет: год мыши, коровы, барса, зайца, дракона, змеи, лошади, барана, обезьяны, курицы, собаки, свиньи. «Своим» кочевник считает название года, в котором он родился.

Главными памятниками кочевого быта служат курганы. Их много открыто в причерноморских степях, в алтайских, в казахских. В калмыцких степях были открыты курганы века бронзы, где были следы от тонких вогнутых жердей юрт, от колес арб-кибиток, ковров, глиняной модели повозки на колесах и прочего инвентаря.
До того времени разведением животных занимались совместно с земледелием, и оно носило пастушеский характер. Скот, в поисках лучших пастбищ, отгонялся на небольшие расстояния от поселений.
По мере увеличения поголовья, особенно овец и крупного рогатого скота, и в силу трудностей заготовки кормов пастухи со стадами стали все больше отходить от поселений. В степях они встречали табуны диких лошадей, приглядывались к ним, охотились на них. Оценив их большое значение не только как мясного запаса, но и как верхового транспорта, стали их приручать разными способами. Это могло быть там, где не было ни ослов, ни полуослов, а были лишь косяки лошадей. Это было в степях Причерноморья и далее на восток, может быть, — в степях Казахстана и там, где история еще покажет существование диких лошадей. Освоение лошадей происходило у пастушеских групп в течение третьего тысячелетия. И к концу этого тысячелетия лошади стали попадать в Переднюю и Малую Азию, где вьючными и верховыми животными уже давно были ослы и полуослы. В степях ценили лошадей как верховых животных. Они помогали пасти стада, с их помощью можно было гораздо дальше уходить от поселений и в конце концов совсем забыть о них. Вместо старых прочных поселений возникли летние и зимние пастбищные стоянки. Переходы стали занимать сотни километров. Вместо стоящих по берегам водоемов необходимо стало держаться водоразделов, чтобы не перебираться через реки. Пришлось строить колодцы. И археологи Казахстана (Маргулан) показали пути кочевок и караванов, обнаруживаемых этими вехами.
Кочевые хозяйства сыграли в истории мировой культуры большую роль, связывая земледельческие культуры разных областей. Кочевникам нужен был хлеб, металл, ткани и другие предметы городского ремесла. Земледельцы, базировавшиеся около городов и укрепленных селений, нуждались в мясе, в шерсти, шкурах и живом поголовье скота. Это все давали кочевники. Поголовье их стад было так Беликов Восточной Европе и Азии, что частые зимние джу-ты (гололедицы и снежные завалы), уносившие сотни тысяч животных, не сильно отражались на общем состоянии хозяйства.
Степное животноводство кочевников создавало под действием естественного отбора крепких, выносливых животных, особенно среди лошадей, овец и верблюдов. Кочевники стали специалистами в тайнах подбора, содержания и выведения высокопродуктивных типов скота. Ими созданы породы, отличающиеся высокими качествами: лошади — адаевские, ахалтекинские, иомудские, казахские аргамаки и джабе, арабские; овцы — курдючные и полукурдючные (некоторые из них отличались высокими шерстяными качествами); ряд пород дромедаров и несколько типов бактрианов.
Кочевники выработали определенный тип перевозных жилищ — кибитки-юрты, обладающие сложным каркасом из жердей. Каркас плотно закрывался кошмами. На земле расстилались тоже кошмы, ковры, одеяла. За 2—Зчаса юрта разбиралась и быстро собиралась. Навьючивали ее на верблюда или на лошадей, и люди со всем своим скотом легко снимались с мест и уходили на новые пастбища. Наилучше изучены кочевые хозяйства тюрков и монголов в Азии, а в Европе скифов — людей разных племен, имевших сходный быт. Скифы, пришедшие в начале железной эпохи, в I тысячелетии до н. э., на смену довольно загадочных киммерийцев, занимали в Восточной Европе огромную площадь. Говорили они на языке североиранской группы. Западной границей их расселения в Европе был Дунай, восточной—Дон.

Развитие животноводства в степных районах в первом и втором тысячелетии нашей эры имело иной характер, чем в лесных. Так, памятники, относящиеся ко второй половине первого тысячелетия и к первой половине второго н. э., например, из под Киева, показывают, по описанию В. И. Зубаревой-Бибиковой (1940), иное состояние хозяйства, чем в лесной зоне.
В слоях VI—XII вв. там были обнаружены кости не только домашних, но и многих диких видов: туров, зубров, лосей, оленей, кабанов, косулей, куланов, медведей, волков и других зверей. Такое разнообразие степных и лесных форм связано с местоположением Киева, стоящего на грани степи и лесостепи. Но, несмотря на обилие дикой фауны, все же она составляла по отношению к домашней всего 3,5%; поголовье домашних животных состояло из крупного рогатого скота, лошадей, свиней, овец, коз.
Учитывая самые древние славянские поселения первого тысячелетия н. э. можно сделать заключение о том, что и животноводство, и земледелие у славян стояли на значительной высоте. Славяне вели широкую торговлю скотом, экспортируя его в Среднюю Азию и в греческие города Причерноморья. Взамен они приобретали только коней-аргамаков. Скот славян отличался, как и казахский и калмыцкий (астраханский) скот, потенциальной продуктивностью. Это видно из того, что при благоприятных обстоятельствах из него выделялись и быстро совершенствовались ценные отродья. В степной и лесостепной полосе крупный рогатый скот, по-видимому, еще до этой эпохи принадлежал к массиву южноевропейского серого степного скота. Этот массив дал в Италии романьолов, в Венгрии серый длиннорогий скот, в наших степях — серый украинский, который сыграл огромную роль в освоении степей Украины под хлебопашество, долгое время обеспечивал население мясом, шкурами, молоком и служил для многих видов транспорта.
К аборигенным овцам следует отнести, по-видимому, древний массив тощехвостых овец, давших шерстные, смушковые, молочные породы. Часть этих пород возникла н'а месте степных просторов Украины, Дона и Волги, а часть была заимствована из очагов древней овцеводческой культуры. К этим последним породам следует причислить цигайскую тонкорунную породу и некоторые отродья, близкие к западноевропейскому цаккелю. Участвовал ли последний основной массив в образовании волошских овец жирнохвостого типа — решить пока трудно.

В Ананьинское время (I тысячелетие до н. э. ) ведущими отраслями хозяйства было земледелие и животноводство. При этом скот не всюду был однообразен. В некоторых местах встречались и крупные и мелкие формы. Возможно, что это были разные породы, поскольку они находились в сходных условиях и вряд ли их кормление было дифференцированным. Понятно лишь, что более крупные формы должны были больше поедать кормов. В те времена степь распространялась дальше на север, чем в настоящее время, л возможность внедрения домашних животных сюда с юга, со степей была большая. Естественно предположить, поэтому, что овцы и козы попали сюда в одомашненном состоянии, по-видимому, то же следует сказать о крупном рогатом скоте и лошадях. Но весьма вероятно, что свиньи были одомашнены и в Прикамье. Путь внедрения домашних животных из южных степей пока не выяснен, нов этом аспекте следует вспомнить о раскопках поселения Зимницы под Пензой, произведенных О. А. Кривцовой-Граковой. Здесь во всех трех последовательных слоях преобладали кости крупного рогатого скота и лошадей. Может быть это селение лежало на пути продвижения на север домашних животных.
Фауна из городищ ананьинской культуры на р. Ветлуге была описана А. Н. Формозовым1.
Значительные раскопки были проведены в пятидесятых годах нашего столетия в области Среднего Поволжья в связи со строительством электростанций. Они раскрыли нам недавнее историческое прошлое — время Золотой Орды и Булгар, а также дали значительный материал по древним поселениям и могильникам интересующей нас эпохи. Там, вблизи устья Камы, был описан ряд поселений эпохи бронзы. Вещевой анализ этих поселений показал, что ведущую роль в хозяйстве населения играло животноводство. Здесь же обрабатывалась медь и с конца II тысячелетия до н. э. уже стали обрабатывать железо. Н. Ф. Калининым и А. X. Xаликовым были обнаружены материалы, устанавливающие культурно-экономические связи местного населения с соседними племенами срубной, андро-новской, ананьинской и абашевской культур. Эта эпоха оказалась интересной в том отношении, что она характеризуется патриархальным строем и образованием этнических групп, говоривших, возможно, на одном из финно-угорских языков.
Не имея возможности останавливаться на всех изученных на этой территории поселениях, приведем только некоторые примеры. Так, в Атабаевском поселении, существовавшем в конце II и начале I тысячелетия до н. э., найдено большое количество костей домашних животных, которые изучены В. И. Цалкиным.
Здесь были лошади, крупный рогатый скот, овцы, козы и свиньи. Лошади шли на питание. Скотоводство было развито широко, чему способствовали богатые луга заливной поймы и надпойменных террас.
На зиму значительное количество скота забивалось, а остальная часть содержалась в специальных помещениях. О земледелии свидетельствовали мотыги и зернотерки. По мнению многих авторов, характер хозяйства в этом поселении был комплексным. Жители шили одежду из шкур и тканей.
В другом, Балымском, поселении ведущее место занимал крупный рогатый скот и лошади; но был также и мелкий скот — овцы, свиньи. Домашние животные проникали сюда с юга, со степных районов срубно-хвалынской культуры. Население использовало их мясо, молоко и шерсть. На черноземной почве надпойменных террас было развито земледелие, которое, как и животноводство, основывалось на коллективном труде.
Также на левом берегу Волги были вскрыты остатки поселений Займищенской группы. Хозяйство и здесь было комплексным, сходным с вышеописанным. Существование этих поселений датировано второй половиной II и началом I тысячелетия до н. э. По мнению Калинина и Халикова, поселение «Приказанской» культуры играло важную роль в сложении на территории Прикамья последующей ананьинской культуры (I тысячелетие до н. э.).
На территории, где были расположены описанные выше культуры (Ока, Кама и прилежащие к ним области), открыты в настоящее время поселения, относящиеся к более позднему времени.
Археологические материалы, полученные при раскопках этих более близких к нашей эре культур, интересны нам потому, что дают возможность проследить за дальнейшим развитием животноводства в описываемой нами части лесной зоны.
Мы имеем в виду, в частности, раскопки, проведенные О. Н. Ба-дером на правом берегу Оки, недалеко от города Мурома, у села Кондраково. Здесь были установлены два горизонта отложений, относящихся к культурам разной степени древности. Нижний — около середины I тысячелетия до н. э., а верхний — почти на 1000 лет позднее.

Развитие животноводства Закавказья и Северного Кавказа протекало в значительной мере под влиянием древнейших южных культур и шло в направлении с юга на север. Для степной же зоны Восточной Европы и зон лесостепи и лесов говорить о движении животноводства в каком-либо одном направлении трудно.
Археологические исследования показывают, что животноводство тесно связано с развитием металла — особенно больших успехов оно достигло во время бронзы. Поэтому естественно, что развитие животноводства связано с местами добычи и обработки металла. Горы Закавказья и Кавказа играли в третьем и в последующих тысячелетиях большую роль в этом отношении для всей Передней Азии.
Каково же было положение с изготовлением медных и бронзовых вещей во всей Восточной Европе?
Многое становится ясным при рассмотрении химического состава бронзы. На Кавказе и в Передней Азии она изготовлялась из сплава меди и олова (около 10%) или свинца, в степной зоне медь сплавлялась с цинком, мышьяком, свинцом.
Оказывается, что следы древних медных разработок ведут нас к Бахмуту в Донецком бассейне и на Урал. Для самых южных степных культур, вероятно, большую роль играл и Кавказ, где были обнаружены самые богатые могильники века меди и бронзы.
Степная полоса Восточной Европы простиралась на юге вдоль Северного Кавказа, Приазовья и Причерноморья. На севере она переходила в лесостепь и в леса.
История развития животноводства и земледелия связана здесь с переходом пастушеского животноводства к кочевому. Чтобы понять эту важную переломную стадию хозяйства, необходимо коротко ознакомиться с характером культур степной зоны, вскрытых археологией по памятникам погребений и поселений.
Погребения носят названия древнеямных. Они по времени соответствуют халколитическим культурам Триполья.
Поселения этого времени были расположены вблизи водоемов на дюнах и холмах, иногда среди пойменных лугов. Жители занимались охотой, рыбной ловлей и собирательством.
Ни земледелия, ни животноводства, как в начале, так и в середине III тысячелетия у них не было, но медные изделия среди массы каменных уже были, и была уже твердая сседлссть.
В более поздних ямных погребениях обнаружены кости овец и крупного рогатого скота. Следовательно, в конце третьего тысячелетия население степей начало заниматься мотыжным земледелием и животноводством. Сельскохозяйственных животных могли получать как из Триполья, так и с Кавказа, откуда они распространились в бассейны Дона, Донца и Нижней Волги. Этот процесс захватил и районы лесостепи — часть Средней Волги, север Украины, территории Орловской и Воронежской областей. И здесь, в более поздних древнеямных погребениях, все чаще и в большем количестве встречаются кости домашних животных и бронзовые изделия.
Кроме описанных ямных типов погребений с первыми домашними животными, к тому же времени ( к концу третьего и началу второго тысячелетия до н. э.) относятся «катакомбные» погребения в нишах, распространенные особенно в бассейне Донца, Нижней Вол: ги и Маныча.
Определенное расположение костей в этих погребениях указывает на то, что умерших хоронили в скорченном состоянии.
В захоронениях найдены зерна проса, каменные мотыги и кости домашних животных: овец, коров, коз и, что особено важно, лошадей.
В третьем и в начале второго тысячелетия поселения были расположены по берегам рек и водоемов, даваЕших рыбу для пищи, а в некоторых местах и моллюсков. Вокруг селений расстилались поймы с мягкой почвой и пышными травами. Скорее всего, на них и развивалось мотыжное земледелие и животноводство. Поймы и близлежащие степи давали корм и домашним животным. Животноводство в это время носило пастушеский характер.
При увеличении поголовья, при наличии лошадей сначала, как мясных животных, а затем и транспортных, удавалось в век бронзы и в начале века железа углубляться в степи и переходить к кочевому хозяйству, которое, в противоположность пастушескому, занимало не берега водоемов, а водоразделы. При оседлом пастушеском животноводстве возможность увеличения поголовья скота ограничивалась площадями выпасов. Поэтому для увеличения поголовья требовалось расширение пастбищ, что было возможно лишь при нарушении оседлости. Постоянное передвижение со стадами на новые кормовые места целинной степи разрешало вопрос о про-кармливании массы скота.
В этом типе хозяйства, связанном с окончательным разложением матриархата, родовые отношения сохранялись особенно устойчиво и долго, совмещаясь позднее с феодальными отношениями.
В лесостепной зоне, начиная с параллели Саратова и севернее, катакомбной культуры не было. Здесь развивалась культура, характеризуемая «срубными» захоронениями, когда покойников клали не просто в ямы и ниши в земле, а устраивали в земле бревенчатые срубы, и в них хоронили умерших. Это было во второй половине второго тысячелетия до н. э. Но еще сохранились и курганы с захоронением без срубов, ссставлявшие вместе с первыми «срубно-хвалынскую» культуру. К этому времени относится раскопанное поселение вблизи Воронежа у села Ксстенки с большими скоплениями кухонных отбросов домашних животных. Из многочисленных костяных поделок обратили на себя внимание «лощила» из ребер коровы, употреблявшиеся для обработки кож.
В это время бронзовая металлургия достигала здесь высокого развития, базируясь, вероятно, на бахмутских рудах. Параллельно улучшилось и животноводство. Среди остатков пищи обнаружено 50% костей крупного рогатого скота, 25% костей овец, около 20% — костей свиней и около 5% — костей лошадей. Крупный рогатый скот был двух типов — мелкий и крупный.
Скот использовался для получения молока, из которого изготовляли различные продукты, а также как транспортное животное и для запряжки в плуг. Шкуры скота использовались для изготовления обуви, одежды, ремней и покрытия кибиток. Шерсть овец шла на изготовление тканей. Кочевки здесь были невозможны; укреплялись земледельческие культуры.

Среднеевропейская культура неолита (3000—2500 лет до н. э.)„ известная под именем культуры ленточной керамики, была распространена на лессовых отложениях и в речных долинах, на склонах террас и на холмах. Ее можно считать примитивно-земледельческой.
Обнаруженные остатки материальной культуры сделаны из камня и кости. Костей как диких, так и домашних животных мало. Все это говорит о широком мотыжно-земледельческом хозяйстве. Лишь псзднее, с конца третьего тысячелетия, возрастает количество костей домашних животных, особенно крупного рогатого скота. Обнаруживаются следы хлевов и сосуды для изготовления молочных продуктов. Усиливается охота, появляются медные орудия. «Вырабатывается тип земледельческо-скотоводческого хозяйства»1. Происходит переход от матриархата к патриархату. В это время ленточная керамика уступает место шнуровой.
В умеренной области, охватывающей территорию Дании и Южной Скандинавии, неолит может быть назван земледельческим, возникшим в середине III тысячелетия в среде местных охотничье-рыболовческих общин. Он известен бэлее по мегалитическим могильникам, чем по стоянкам и поселениям.
Большое значение в изучении этой культуры имели южношведские раскопки поселений у Альвастры, обнаруженные в древнем торфянике. В нем сохранились многие изделия из камня и рога, а также кости преимущественно домашних животных — овец, коз, свиней. Находки зерен ячменя и мотыг свидетельствуют о существовании земледелия. Много было найдено обгорелых мелких и крупных яблок. Благодаря работам Пира (1909) по костным остаткам выяснено, что овцы и козы были домашними. Кости же, особенно черепов свиней, дали интересный переходный ряд от диких до домашних.
Эти выводы упомянутого автора основаны были частью на сравнительном изменении формы слезных костей, становящихся при одомашнении свиней из удлиненных квадратными, характерными для азиатских форм. Такие результаты позволили Пиру отрицать ввоз восточноазиатских домашних свиней в Европу и утверждать возможность одомашнения своих местных.
Были здесь собаки и крупный рогатый скот, а позднее и лошади.
Вблизи Альвастры сходились две разные культуры — земледельцев-скотоводов и рыболовов-охотников, характерных для арктической зоны. Судя по раскопкам в Дании и Южной Швеции, в растениеводстве были, кроме ячменя, пшеница, просо, мак. Скот содержался зимою в хлевах, с чем была связана необходимость заготовки кормов на зиму.
Арктическая область Северной Европы земледелия не имела, но животноводство существовало и там. Оно выражалось в оленеводстве и собаководстве. Разведение оленей еще шло одновременно с охотой на них путем загона, продолжавшейся еще в XVIII в.

С неолитом швейцарских свайных построек связаны многие предположения о европейском животноводстве. В описании костных остатков этой культуры принимал участие такой крупный зоолог, как Рютимейер, мнением которого руководствовались на протяжении почти столетия.
Благодаря тому, что свайные жилища устраивались над водою или на побережье озер и рек, на болотах, при разрушении жилищ и покрытии их водою и торфом часто сохранялись даже деревянные предметы, которые при обмелении озер стали достоянием археологов. Сохранились не только костяные и деревянные предметы, но и растительные волокна и семена разных растений.
Особенно хорошо были изучены остатки построек и инвентаря на Боденском и Цюрихском озерах Швейцарии.
Теперь известно свыше 400 древних свайных поселений, относящихся к неолиту, энеолиту и бронзовому веку. Последние из них вдавались в озеро на расстояние 150—200 метров.
Наиболее распространено мнение о том, что первые свайные поселения созданы пришлым народом в начале III тысячелетия до н. э.
Основной пищей жителей свайных построек была рыба. Ее ловили сетями, сплетенными из льняных нитей и вершами, сделанными из прутьев. Крючки для удочек употреблялись костяные, роговые или сделанные из клыков кабана.
Девственные леса, окружавшие озера, давали много объектов для охоты. Там были благородные олени, лоси, косули, лани, туры, кабаны, медведи и другая четвероногая и пернатая дичь. Охотились при помощи луков, капканов, метательных палиц и других орудий. Но самое замечательное то, что одновременно с рыболовством и охотой развивалось животноводство и земледелие.
Скот был мелкий, получивший название торфяникового. Стадо составляли коровы (33%), овцы (6%),козы (27%), свиньи (21 %); имелись и собаки. Каково происхождение этого скота— пока неизвестно. Можно строить лишь разные гипотезы. Долго господствовали гипотезы об азиатском происхождении этого скота. Это мнение особенно утвердилось после раскопок Пампелли в Средней Азии(Анау). Допускали, что сюда население привело скот, уже измельчавший в Средней Азии.
Однако для такой гипотезы в настоящее время нет никаких оснований, поскольку оказалось, что упомянутая среднеазиатская культура (Анау) не древнее швейцарской. Скорее возможно допустить проникновение сюда животных из Южной Европы, которая могла получить их из африканского очага.
Гипотеза о местном, европейском одомашнении тоже пока ничем не подкрепляется. Разрешение этого вопроса можно ожидать в свете изучения связей двух почти синхронных культур — швейцарской и трипольской. Торфяниковый скот преобладал у жителей свайных построек в течение 1500—2000 лет, до бронзы. В это время в пищевых отбросах стали появляться кости и черепа более крупных форм. В раскопках свайных построек века бронзы обнаружен длиннорогий крупный рогатый скот, свиньи. К птицеобразным собакам присоединились собаки типа овчарок, по-видимому, использовавшиеся для охраны стад. Полагают, что это было вызвано требованием охраны от потравы скотом широко распространившихся посевов.
Одновременно на смену козообразных мелких слабых овечек появились, судя по костям, крупные безрогие формы. Их называют «бронзовыми овцами». Быть может, они явились результатом скрещивания с муфлонами, вероятно, еще существовавшими тогда не только на Корсике и в Сардинии, а и на материке, или с более крупными овцами Южной Италии. Явились ли более крупные коровы, овцы и свиньи результатом улучшившегося содержания или гибридизации с дикими видами, пока сказать нельзя, но факт резкого качественного улучшения животноводства налицо. Развиваясь в течение тысячелетий, оно дало, много времени спустя, ценные швейцарские породы — швицев, альгаузов, симменталов.
Во всяком случае, к бронзовому времени кормовая база для скота укрепилась и расширилась. Вместо первобытного содержания скота, когда его кормили чем попало: рыбой, соломой отбросами пищи человека, прутьями, — появились более ценные корма. К ним относились зерно и солома трех сортов пшеницы, трех сортов, ячменя, просо, горох, чечевица, морковь, лен. Уже перечень этих культур говорит о больших возможностях в улучшении кормления скота. Сам крупный рогатый скот стал использоваться под плуг под ярмом, что обеспечивало лучший и более обильный урожай. Судя по сохранившимся сосудам, скот доили и из молока выделывали сыры, масло и другие продукты.
Со времени неолита начало распространяться ткачество растительных волокон, а в век бронзы появились и шерстяные ткани, что было связано с созданием овцеводства, как важной отрасли хозяйства.
В бронзовом веке появилась лошадь. Она была низкорослая, вероятно европейского происхождения, доставленная из восточной Европы.
Как видим, за время, прошедшее от раннего неолита и до века бронзы, т. е. в течение 1000—1500 лет, хозяйство жителей свайных построек все более дифференцировалось и приводило к разделению труда между членами общины — мужской и женской ее половины, а внутри той и другой шла более узкая специализация. Возрастала роль животноводства, особенно в связи с переводом скота на стойловое содержание. Оно требовало, в условиях низкой техники, индивидуального ухода за скотом, что приводило к обособлению семейного производства от коллективного, свойственного роду или общине. «С течением времени становится типичной такая распланировка семейного жилого гнезда, при которой собственно жилое помещение сочетается с прилегающим помещением для скота— хлевом и с пристройками для хранения запасов».