Происхождение домашних животных

Интересную попытку в решении вопроса о происхождении домашних свиней от диких путем морфологического и физиологического анализа первых сделал Г. Натузиус (1864). Ему удалось выделить вторичные признаки скелета и особенно черепа, возникшие в домашнем состоянии под влиянием новых условий жизни. К таким признакам он отнес сглаживание костных выступов, к которым прикрепляются те или иные мышцы, и ослабление роста клыков. Далее он отметил расширение черепа, появление в нем вогнутости и укорочение лицевой части. Такие признаки, по его мнению, возникают у разных пород домашних свиней, независимо от их происхождения (рис. 235—237). Эти признаки нельзя принимать во внимание при определении происхождения какой-либо группы домашних свиней от того или иного дикого вида. Исключив из анализа эти признаки, он установил два господствующих типа у домашних свиней по строению слезных костей. Одни свиньи отличаются приближением их слезных костей по форме к квадрату, а другие — к прямоугольнику. У свиней, имеющих слезную кость квадратной формы, линии зубов впереди несколько расходятся, т.е. нарушается параллельное положение. Череп же свиней этой группы более широкий.
У другой группы свиней с прямоугольной слезной костью линии зубов на всем протяжении нёба сохраняют параллельное положение.
Так, Натузиус выделил три краниологических признака, имеющих систематическое значение.
У диких свиней, принадлежащих к восточному и западному типам, в их крайних представителях, те же три признака являются систематическими.
Характерно, что при длительном одичании домашних свиней, изменяющихся под влиянием новых условий, черепа как бы восстанавливают свою дикую родоначальную форму. Это обстоятельство в ряде случаев приводило к тому, что одичавшие свиньи зоологами описывались как дикие, что имело место, например, на острове Сардиния, где были обнаружены свиньи западного и восточного типа.
Кроме того, Натузиус подчеркивал, что даже и при захудалости свиней предковый тип строения слезной кости сохраняется.
Насколько действительно форма черепа и особенно слезной кости могут служить точным критерием для решения вопроса о происхождении, — показывает анализ формы черепа диких свиней и примитивных домашних.
Для черепа взрослых диких свиней характерна большая длина лицевой части по сравнению с мозговой. Профиль у них прямолинейный. Чешуя затылочной кости на заднем крае черепа сильно отклоняется назад .
У молодых, наоборот, мозговая часть черепа длиннее, чем лицевая. Профиль вогнутый, лоб не как у взрослых — прямой, ровный, а выпуклый, спадающий на стороны. Лицевая часть относительно ниже, отчего лобная сильнее приподнята. Затылок не отклонен назад, а поставлен вертикально или слегка наклонно вперед. Ширина черепа относительно длины — большая. Длина твердого нёба у четырехнедельных поросят в три раза длиннее ширины, а у шестимесячного — в пять раз. Сравнение таких юных черепов со взрослыми говорит об изменениях последних в связи с ростом лицевой части. В этом росте участвуют все кости, в том числе и слезные. Последние у юных форм имеют большую высоту, чем длину, а у взрослых — наоборот. У четырехнедельных поросят отношение высоты слезной кости к ее длине равно 1 : 0,45; у шестимесячных поросят высота слезной кости уже меньше ее длины, т. е. отношение этих величин будет меньше единицы.
У крайнего типа взрослых диких восточных свиней слезная кость имеет высоту, равную длине, т. е. сохраняет отношение 1:1, Вместе с тем у них уменьшена высота лицевой части черепа.

Происхождение домашних собак в обеих Америках долгое время было загадкой. Большое разнообразие видов рода Canis заставляло искать там для них особых диких предков. Однако благодаря исследованиям Аллена показано, что в Америке не было своих очагов одомашнения собак. Домашняя собака вошла туда с переселенцами через Берингову сушу и распространилась по всей территории обеих Америк.
Когда же у некоторых народов Америки культура стала подниматься и дошла до рабовладельческой формации, то были созданы и свои культурные породы собак. Некоторые из них употреблялись на мясо, так как других мясных домашних животных в Америке не создавали.
Кроме мясных форм собак, там, по описанию Неринга, созданы и другие, сходные с европейскими и египетскими породы. Особенно было развито собаководство у инков; интересно, что инки сохраняли трупы собак в виде мумий. Неринг выделил среди них три ясных типа: овчаркообразных, таксообразных и бульдогообразных собак. Первый по внешнему виду скорее напоминал лаек, чем овчарок. Среди этих типов есть формы и более и менее удаленные от примитивного торфяникового шпица. Поэтому говорить можно и о разных породах. Европейцы застали в Америке также и другие формы собак. В Бразилии были собаки для охоты на косулей, сходные с нашими борзыми, но со стоячими ушами и прямым хвостом. Известны и бесшерстные южноамериканские собаки.
Все, сказанное говорит о том, что в Америке шел независимый процесс породообразования, создавший на первый взгляд формы собак, параллельные имевшимся в Старом Свете. Но при более глубоком анализе у них обнаруживаются и своеобразные черты, отсутствовавшие в «параллельных» породах Старого Света.

Ознакомившись с двумя дикими и двумя домашними видами без-горбых верблюдов, мы должны поставить вопрос о том, от каких диких родичей произошли оба домашних вида — ламы и альпаки. Описание и рисунки дают возможность читателю сделать необходимые сравнения и выводы.
Этим вопросом стали интересоваться европейцы, начиная с XV в. Высказывались разные соображения и среди них чаще всего то, что ламы произошли от гуанако. Что же касается альпак, то их происхождение выводили или от викуний, или от лам, или от гуанако. Особенно осложнился вопрос после того, как стали изучать остеологический и частью краниологический материал ископаемых южноамериканских камелид. Разнообразие черепов оказалось столь большим, что палеонтологи насчитали несколько вымерших и два современных рода (лама и вигонь). Ископаемые формы относились к «постплиоценовому» времени, т. е. к плейстоцену; геологически это недавняя пора. Остеологические исследования показали, что лама, гуанако и альпака стоят ближе друг к другу, чем вигонь. Но остеологические исследования не сказали ничего о существовании между четырьмя видами кровной близости, а она безусловно имеется, поскольку от скрещиваний между ламами и остальными тремя видами получалось плодовитое потомство. Получалось оно и от скрещивания вигони с альпакой.
В настоящее время наибольшим признанием пользуется мнение о том, что не только ламы, но и альпаки произошли от гуанако. По этому поводу мы приведем слова Я. И. Хавесона, глубоко проанализировавшего биолого-систематические материалы по Cameli-dae. В ответ на исследования и мнения таких специалистов, как Лопес, Арангурен и А. Кабрера, выделявших вигонь в особый род, Хавесон пишет: «Мы не склонны занимать столь крайнюю позицию, полагая, что викунью следовало бы считать особым видом, правда, в начальной стадии обособления. Что же касается ламы и альпаки, то едва ли можно сомневаться, что эти формы являются вариантами одомашненного в древности гуанако, подвергнувшегося не только специфическому отбору в отношении рабочей и шерстной производительности, но и приспособленного к определенным ландшафтам боливийско-перуанской горной страны. Впрочем, до сих пор нет убедительных доказательств того, что викуньи не имели влияния на первоначальное формирование альпак. Однако, если подобное влияние имело место, то оно вряд ли могло оказаться сколько-нибудь значительным;)1.
Мы согласны со всеми высказываниями Я. И. Хавесона, за исключением последней фразы. Нам кажется, что без участия вигони не могли образоваться такие замечательные шерстные формы, как, например, альпака-сури. Ведь вигонь обладает исключительно высоким качеством пухового покрова. Гибридизация же с нею лам должна была дать большое количество разнообразных шерстных форм, из которых некоторые подверглись целенаправленной селекции. Таким образом, представляется более вероятным моно-филетическое происхождение лам, до времени их гибридизации с альпакой, и дифилетическое гибридное происхождение альпак.

Происхождение домашних буйволов от арни бесспорно. При этом дикие предки передали им приспособленность к жаркому влажному климату, что делает их незаменимыми в таких условиях.
Обычный скот, происшедший от туров,— в основном обитателей степей и частью возвышенных мест, плохо себя чувствует в жарких влажных краях.
Буйволы распространены довольно широко. В Восточной .Азии их используют для полевых работ и перевозок, но мало заботятся о них. Японцы высоко ценят буйволов, обертывают их копыта рисовой соломой при запряжке в фуру. Особенно пригодны они для обработки затопляемых рисовых полей. Для этой цели их содержат в Китае, Бирме и других государствах Азии. В Малайе их употребляют для верховой езды. В Индии, Малой Азии и у нас в Закавказье высоко ценится буйволиное молоко. Существуют специальные молочные породы с большим выменем молочной конституции, дающие в год 3000 и более литров молока с большим количеством жира — 6—8%.
В Египте буйволы являются рабочими, мясными и молочными животными.
В Европе они еще недавно встречались в Крыму, в Италии, на Балканах, в Придунайских странах, в Трансильвании. Первые свидетельства о наличии буйвола в Южной Европе относятся к половине первого тысячелетия н. э.
При столь широком распространении буйволов по Азии, Европе и частично по Африке, с разным направлением разведения, они кое-где образовали более или менее консолидированные группы. Так, в Китае выведена порода с громадными рогами, являющимися предметом экспорта.
Такая же большеротая порода, иногда белой масти, известная под именем керабау, разводится на Филиппинских островах.
Сопоставляя различные породы домашних буйволов, можно видеть, что одни из них имеют более молочное телосложение, другие— типично рабочее, есть группы и с заметными мясными признаками.
Окраска стала разнообразней, часто встречается темная с белыми отметинами. В Азии встречены и альбиноиды.
Изменилась и степень оброслости. В жарких странах шерсть сильно разрежена. В более холодном климате, как, например, на Северном Кавказе,у домашних буйволов развивается густой и длинный шерстный покров. Вес коров варьирует от 400 кг до 625 кг. Высота в холке колеблется от 135 до 154 см, т. е. меньше, чем у диких родичей.
Рога иногда вовсе отсутствуют. Они изменчивы не только по длине, но по мощности и по направлению. Так, цейлонские буйволы имеют спиральные рога, которые не находятся в плоскости лба.
Ценят буйволов за неприхотливость к корму, иногда ссстоя- щему из одних болотных растений. Ценят за устойчивость против болезней, от которых скот обычно страдает в тропических странах.
Спариваются буйволы в северных .областях в апреле — мае. Носят от 305 до 380 дней. Они довольно позднеспелые животные, созревают на четвертый-пятый год, но есть случаи и белее раннего полового созревания — в 21 /2 года; доживают до 30 лет.
Мясо телят нежнее, вкусное, без специфического запаха, характерного для взрослых. Но и их мясо тоже охотно употребляется в пищу. Ксжа ценится за большую прочность. При свеем мирном нраве, в случае нападения тигра, буйволы проявляют неустрашимость и отбиваются от этого опасного врага.
Хотя буйвелы-арни признаются предками демгшних буйволов, гремя и место их одомашнения не выявлены. Характерно, что изображения домашних буйволов обнаружены на рельефах не только в Азии, но и в Египте. В Месопотамии сохранилось одно художественнее изображение от времени шумеров (3000 лет до н. э.), где изображены два «небесных быка». Несомненно, это одомашненные арни. Два бородатых человека их поят; это указывает на имевшееся теснее общение животных и людей. Найден еще один шумерский барельеф, почти того же времени, на котором можно рассмотреть буйвола, также близкого к арни.
Если на этих барельефах рога буйволов очень сходны с рогами арни, то на изображении, относящемся ко времени за 2000 лет до н. э., они уже вполне похожи на домашних. Хильцгеймер (1926) на основании двух первых изображений предполагал, что самцы первоначально были только священными животными и лишь позднее стали вполне домашними.
Антониус, ссылаясь на Аристотеля и на собственные исследования руин старых культур в Передней Азии (Сирия), считает достоверным нахождение домашних буйволов в Аркадии (местность между Индией и Афганистаном), а в начале нашей эры и в Сирии. Появление буйволов в Египте Антониус относит лишь ко времени арабского могущества. Подтверждая разведение буйволов в Месопотамии в древнее время, он подчеркивает отсутствие памятников о них более поздней эпохи — эпохи ассирийского владычества. Между тем, в настоящее время в области Шат-Эль-араба они очень многочисленны и ведут амфибийный образ жизни.
Что касается Индии, то достоверно известно, что за 2000 лет до н. э. буйволы разводились в долине Инда, на что указывают их изображения из раскопок МахенджоДаро.

Кровная близость разных пород домашних коз с безоаровыми дикими козами никем не оспаривалась. Совместное обитание, наличие гибридных форм, сходство конфигурации рогов у многих пород только подчеркивает их близость.
Наличие у козлов многих пород не саблевидных, а перекрученных рогов привело зоологов к выводу о бесспорном участии марку-ров в образовании домашних коз.
Однако исследования фон Виндера (1910) и Аугста (1911) вызвали сомнения в таком допущении. По их работам оказывалось, что у всех домашних коз повороты рога вокруг своей оси имеют обратное направление, чем у маркуров. У домашних коз правый рог поворачивается направо, а левый — налево. Такое положение с поворотами говорит о гомонимности рогов. У маркуров повороты идут в обратном направлении. И несмотря на указания Лейдеккера и Ан-тониуса, что черкесские козлы имеют повороты рогов как у маркуров, сомнение в том, что маркур является родичем домашних коз, оставалось.
Как видим, одним из признаков для суждения о происхождении домашних коз от диких видов являются рога. Они различны у диких козлов обоих описанных видов. У коз обоих видов они более слабы, коротки и не имеют больших различий.
Что же касается домашних козлов, то рога у них очень разнообразные, кроме того, встречаются и вовсе безрогие, комолые формы . Разнообразие выражается в их направлении, в саблистости, степени вертикальности, в перекручивании — правом или левом, в разном направлении вершин, в сближенности у основания. Встречаются и очень массивные, но короткие рога (Индия, Камерун в Африке).
Оказалось, что при скрещивании в берлинском зоопарке домашних коз с маркурами в ряде поколений у козлов полностью доминировал тип оборотов (винта) рогов маркуров, т. е. тот тип, какой, по мнению ряда исследователей, почти не встречается у домашних козлов. Все же вопрос о происхождении у козлов разных пород и в разных странах иной, чем у маркуров, винтообразности рогов оставался неразрешенным. В 1913 г. были открыты, а в 1916 г. описаны Л. Адамцем из отложений восточной Галиции, три черепа диких козлов, относимых ко времени между плейстоценом и голоценом. Их рога спирально закручивались в направлении, прямо противоположном направлению витков рогов маркура, т. е. в сторону, характерную для большинства домашних козлов. Из трех черепов два оказались принадлежавшими козлам и один козе. Костные стержни их роговых чехлов обнаруживали ясные повороты наружу и, кроме того, одну спираль по оси соответственно часовой стрелке. Козлы и козы с подобными рогами в домашнем состоянии и теперь встречаются на Балканах, особенно в Боснии.
Это открытие позволяло, во-первых, признать у домашних коз существование еще одного родоначального вида, а именно— южноевропейского, давно вымершего; во-вторых, оно проливало свет на происхождение коз с перекрученными рогами, во всяком случае, для Европы.
Этому третьему виду было присвоено название «первобытной козы» — С. Capra prisca Ad.
Однако, допуская существование южноевропейского центра одомашнения коз, нельзя исключить из числа их родичей и марку-ра. Во-первых, перекручивание рогов типа маркура свойственно не только черкесским козлам, а и многим среднеазиатским. Нам приходилЪсь видеть и в Узбекистане и в Казахстане козлов с рогами, перекрученными и как у Capra falconeri и как у Сарга prisca. При этом, как показывают древнейшие вавилонские и египетские памятники «козла в фарах», по строению бронзовой головы, отнесенной к началу третьего тысячелетия, в Вавилоне существовали козы со спиралеобразными рогами, закрученными на несколько оборотов, подобно маркурам. То же следует сказать и о Египте. Там, при раскопках в Абидисе, был найден рисунок времен доисторического Египта, на котором изображен козел с вертикальными винтообразными рогами тоже типа маркура.
Имея подобные древние свидетельства из Месопотамии и долины Нила, приходится признать, что маркуры были одомашнены может быть одновременно с безоаровыми козами. Вскоре же начавшиеся скрещивания между домашними потомками того и другого вида привели к большому разнообразию одомашненных форм.
Таким образом, следует признать существование трех центров одомашнения коз. Первый центр одомашнения безоаровых коз — в Передней и Средней Азии, второй — маркуров — восточнее первых очагов; третий — «первобытных коз» — где-то в Юго-Восточной Европе. Не исключено, что этот центр был в триполь-ской культуре или в ближайших к ней. Вероятнее всего, он был более поздним и скорее всего дополнительным, если дикие козы этой группы в то время еще не вымерли.
Какие же породы коз или группы форм возникли в результате одомашнения трех видов подрода Сарга и дальнейших скрещиваний?
Остановимся на более резко отличающихся. Это прежде всего козы Африки. Так, по описанию Хильцгеймера (1926), мамберские козы имеют высокие ноги и сильно выпуклый профиль головы.
Высшей изменчивости мамберские козы достигают в тебайском отродье, так как здесь они имеют головы мопсообразной формы. Эти козы дают ежедневно более 4—5 л молока.
Мамберского типа козы были широко распространены в Древнем Египте, где они имели вертикальные штопорообразные рога.
Весьма характерно, что подавляющее большинство карликовых коз, сохранившихся почти по всей Африке, по-видимому, смешанного происхождения, т. е. явились потомками маркуров и безоаровых коз. По исследованиям Лорте и Желарда, карликовые козы разводились в районе Египта из-за кожи и молока (а позднее у народов Африки были для разных целей, рис. 155). Особенно интересными являются мелкие камерунские козы, имеющие в длину 70 см, в высоту 50 см и вес около 25 кг. У них короткая широкая голова с короткими саблеобразными, расширенными на концах рожками у обоих полов. Волосы короткие, плотно прилегающие к телу. Общий габитус — приземистый. Питаясь листьями и плодами, они могут лазить по ветвям деревьев, о чем сообщал Р. Янсен. Издают своеобразные звуки — «кулюлю пурц, пурц, кулюлю пурц, пурц». В Марокко их используют для добывания плодов с арган-баума (Argania sideraxyllae). Несмотря на малые размеры, эти козы отличаются силой и бесстрашием даже против собак-овчарок>. которых обращают в бегство. Об этих козах в последние годы проведены исследования с целью выяснения их происхождения и установления типов.
В Египте существуют формы с такой укороченной верхней челюстью, что нижняя челюсть сильно выдается вперед. Также есть козы без рогов, с длинными ушами, не имеющие руна, без бороды у козлов.
Характерно, что в то время как вавилонские древнейшие козы были покрыты длинной шерстью, в Египте, как и в других частях экваториальной Африки, в то время и позднее, они были гладкошерстные.
В Азии развилось преимущественно шерстно-пуховое и меховое направление в разведении коз, вероятно, сохранившееся в разных местах Азии со времени высоких месопотамских культур.
По-видимому, древнейшие месопотамские козы послужили основой создания позднейших шерстных пород. К ним относятся ангорские, пуховые кашмирские, меховые китайские.

Происхождение каракульской породы является пока загадочным. Имеются мнения как о ее большой древности, так и о позднем возникновении. Одни авторы относят ее возникновение за несколько тысячелетий от нашего времени, а другие — за немного столетий. За первое говорит единичный факт обнаружения в захоронении одного из хеттских царей оторочки мантии мехом, напоминающим каракульский смушек. Второе мнение не считается с таким фактом и основывается на документах, относящихся к XVI — XVII в. н. э. Существует еще и третья точка зрения, считающая, что эта порода была создана арабами в период расцвета их могущества, т. е. в VI — VIII вв. н. э.
Это все косвенные соображения. Прямые же указания о появлении смушкозой породы относятся к X в., от которого сохранилась арабская «География Востока» Ибн Хаукаля (978 г.), в которой он говорит о том, что в Хорезме разводят овец, у которых забивают ягнят на шкурки.
И далее — перерыв на 600 слишком лет, до XVII столетия, когда уже говорится о смушках, характерных для каракуля.
Вот почему, принимая гипотезу о возникновении каракульских овец еще во времена давних мощных среднеазиатских культур, необходимо допустить, что при их разрушениях и появлении новых культур должны были иметь место периоды упадка породы, когда ее особенность чуть теплилась кое-где у немногих особей. И из них вновь порода возрождалась благодаря сохранению опыта их разведения. Мы не думаем, чтобы история черного и цветного каракуля была обособленной: скорее она едина, поскольку даже в наше время чистое разведение серых овец встречает затруднения в наследственном ослаблении их жизнестойкости.
Главный массив породы находится в пределах СССР — в Узбекистане, но разведение этих овец распространено теперь в Казахстане, Туркмении и Таджикистане.
Для селекции каракуля на лучшие смушки необходимо знание утробного развития. 106—110-дневный плод покрыт одинаковыми остевыми волосками, имеющими направление назад и к животу, как и у других пород. Позднее же, или уже при пробивании волосков, рядом с волосками указанного направления образуются и направленные в обратную сторону. О них говорят как о вторичных «потоках» волосков. Еще позднее, у 125—140-дневного плода, образуются площадки с волосками первичного и вторичного потоков — ласы . Из них и из завитков формируется каракульча — стадия, предшествующая образованию собственно каракульского смушка. Но и последний не бывает однообразным. Различают не менее 16 сортов, определяемых толщиною кожи, размером завитков, их фэрмами, рисунками и другими признаками. С такими смушками и рождаются ягнята.
Если волоски растут дальше, то они выпрямляются, завиток расплетается, рисунок исчезает. Поэтому нельзя допускать, чтобы в утробном развитии волосы росли быстрее, чем это требуется для образования завитка. Усиленное питание маток сочными кормами в последний месяц беременности приводит к перерослости волос плодов, к крупному завитку, а в целом—к потере красоты смушка.
Следовательно, перевоз каракуля из пустынь Средней Азии в области с более богатой растительностью требует, для сохранения прежних свойств волосяного покрова или более раннего ягнения, или отбора особой с замэдленным темпом роста шерсти в период утробного развития. Из этого же видно, что рациональным кормлением беременных маток мы, до известной степени, можем направлять индивидуальное развитие смушка.
Управление породой в целом может частично заключаться в том, чтобы в разных областях использовать для разведения разные типы телосложения и развития, составляющие породу. Так, для областей с богатой растительностью более подходящи типы с ускоренным утробным развитием, для пустынь — с более замедленным. Сравнение шерстного покрова дикого ягненка с ягненком каракуля показывает, какие громадные изменения должны были произойти в коже и во всем организме, чтобы из темно-бурого гладкошерстного дикаря f произошли замечательные узоры.;: смушка черных, серых, золотистых, платиновых и других раскрасок.

Выдающийся зоотехник П. Н. Кулешов считал древними породами овец, играющими и теперь роль в хозяйстве многих стран, — мериносов и каракульских. Поэтому мы остановимся на их истории и, кроме того, коснемся английского овцеводства, сыгравшего важную роль в повышении продуктивности многих пород во всех частях света.
Из предыдущего изложения видно, что тонкорунное овцеводство, последним достижением которого явились мериносы, возникло еще в древней Месопотамии в конце четвертого и в третьем тысячелетии до н. э. Оттуда оно распространилось в Передней и Малой Азии и Закавказьи, где некоторые породы уцелели как реликты. Из этих стран оно проникло на Крит, в древнюю Грецию. Одновременно через финикиян оно распространилось по Северной Африке. В Сицилии и на юге Аппенинского полуострова, благодаря греческим колониям, тонкорунное овцеводство нашло благоприятные условия для расцвета.
Римские писатели — Катон, Варрон, Плиний, Страбон и другие оставили нам некоторые сведения о тонкорунных овцах Римского государства. Крайними западными районами их распространения через финикиян, карфагенян и римлян был Пиренейский полуостров. Каково было римское овцеводство после завоевания римлянами Карфагена, видно из указания Плиния на то, что лучшей породой была прославленная апулийская порода овец, имевшая короткую тонкую шерсть; подбор овец производился по степени оброслости брюха и шеи. Возможно, что один из барельефов тонкорунных овец (рис. 136), открытый в развалинах римского форума, относился к этой породе. Барельеф дает представление о круглорогом упитанном баране с очень хорошей оброслостью и небольшой складчатостью на шее. Ясно подчеркнуто скульптором штапельное строение руна по всему телу и даже по хвосту. Следовательно, такие овцы были в Италии. Выше мы упоминали о том, что часть римских овец пользовалась отгонным пастбищным содержанием, а часть стойловым. Шерсть защищали от пыли и дождей попонами.
В свете этих фактов делается понятным и происхождение мериносов — потомков прекрасных овец римлян и финикиян на Пиренейском полуострове. Однако подробной истории возникновения и развития овцеводства на этом полуострове нет, за исключением упоминаний о том, что римские овцы там сильно размножались и шерсть их была очень тонкой и красноватой. Бараны-производители ценились очень дорого.
Овцы делились там на грубошерстных оседлых (stantes) и тонкорунных кочевых (transhumantes-merinos). Возможно, что слово «меринос» обозначало группы тощехвостых тонкорунных кочующих овец.
С падением Римской империи овцеводство Испании длительное время развивалось на древних местных грубошерстных овцах и на тонкорунных без прочных связей с остальной средневековой Европой. Только после эпохи Возрождения, с XVIII в., испанское овцеводство сделалось предметом изучения и использования, тогда же появились описания Рувье, Пикте, Добантона, Тэра, Петри и других авторов. Из этих работ удается представить себе содержание и разведение мериносов, их типы и биологические свойства. Многочисленные стада мериносов с VII в., со времени господства в Испании вестготов, принадлежали помещикам и монастырям. С XIII в. владельцы стад объединились в общество «Месты».
Весною, в апреле, стада отгонялись с зимних равнинных пастбищ (от мест постоянных поселений) на горные, летние, а осенью возвращались обратно. Отары овец состояли из 1000—1200 голов. Отбивка ягнят происходила на летних пастбищах; покрытие овец происходило там же, в июле. Маршруты строго регламентировались королевскими указами и проходы между посевами строго соблюдались. В некоторых районах ширина проходов достигала лишь 80 м. Пастухам помогали собаки. Таксе отгоннсе содержание благоприятно сказывалось на выносливости и здоровьи овец. Но овцы были довольно мелкие; в среднем, бараны весили около 50 кг, а матки около 30 кг. С баранов снимали около 5 кг, а с маток около 3 кг шерсти. Судя по изображениям и описаниям мериносов, сделанным перед вывозом их в XVIII в. в Западную Европу это были в подавляющем большинстве бесскладчатые овцы с белым и черным руном, с короткой тонкой и негустой шерстью, распадающейся на более или менее выраженные штапелй, а иногда и косицы с длиною около 5 см. Покровной шерстью у них были покрыты концы ног и морда. Конституция их была крепкой, сухой, телосложение пропорциональным, несколько приземистым и, судя по крупу, со сравнительно широким костяком; ноги прочные, шея плотная, иногда со складками кожи; жиропотность была значительной. Для баранов-производителей считалось необходимым наличие рогов. Шерсть должна быть тонкой, извитой, белой, густой и с максимальной рунной оброслостью ног и головы. Руно не должно было иметь грубых волос; черных отметин не должно было быть ни в шерсти, ни на коже, ни во рту, ни на рогах.

Еще сложнее обосновать происхождение африканского козоводства. Пока нет указаний на то, что в Африке где-то водились дикие родичи домашних коз, т. е. безоаровые и винторогие. Там водились лишь нубийские козероги. Но связать их с возникновением африканского козоводства пока нет оснований. Не исключено лишь, что с Кипра или из других мест в архаический Египет могли быть завезены потомки безоаровых и винторогих коз. Другими словами, мы пока не можем этих животных выводить от местных африканских.
Таким образом, многие факты говорят о независимости одомашненных животных Африки и Азии и о неизбежности признания существования двух первичных огромных очагов одомашнивания северо-восточноафриканского и переднеазиатского.
В Азии мы можем наметить и третий громадный очаг одомашнивания, прежде всего, крупного рогатого скота — буйволов, гауров, бантенгов, яков, а также кур и шелковичного червя. Этот третий — южно-азиатский — очаг обнимал Северную Индию, Северный Индо-Китай и Южный Китай. Он включает предгорья, степи, частично и джунгли. К нему близки горы — Гималаи и Тянь-Шань, где находятся дикие овцы и многие родичи культурных растений.
Возникновение процесса земледелия и животноводства и здесь носило тот же характер, что и в первых двух очагах.
Четвертый очаг — Центральная и Южная Америка. Он в данном случае дает право подчеркнуть справедливость положений исторического материализма о неизбежности перехода от стадии первобытной общины к рабовладельческому или другому более прогрессивному строю, так как там, при вторжении европейцев, население находилось, как мы уже говорили, на различных стадиях общественного развития. У одних племен существовал еще первобытно-общинный строй различного типа, о чем известно из работ Л. Моргана (особенно о родовом строе ирокезов, не знавших ни земледелия, ни животноводства), а у других был рабовладельческий строй, обработка металлов, земледелие и животноводство. За исключением собак, попавших в Америку из Азии, там были одомашнены свои виды: вьючные ламы, шерстные альпаки, индейки, мускусные утки, морские свинки. Ссбаки же дали своеобразные породы, лишь подобные некоторым породам Старого Света, но со своими специфическими чертами.
Подобный критерий, примененный и к Америке, дает возможность вернее подчеркнуть специфику трех очагов Афразии.
К сожалению, детали процессов одомашнения разных видов животных пока не уловлены. В том, что это осуществится, мы не сомневаемся, имея в виду бурный рост многих наук, в том числе и археологии, особенно в странах социализма и народной демо-кратии.
При анализе результатов ранних шагов в одомашнении делается понятным, что уже начальные этапы земледелия и животноводства позволили некоторым членам общин освободить время от беспрерывной заботы о пропитании. Это дало возможность развивать специализацию. Обеспеченность продуктами земледелия и животноводства, кроме того, способствовала росту населения. Поэтому общинам стало тесно жить у малых водоемов, особенно при увеличении поголовья скота. Часть населения стала искать новых более обширных плодородных мест, и она нашла их.
В Африке то был Нил, в Азии — Евфрат, Тигр, Инд, Ганг и, вероятно, другие крупные реки. Сначала ими являлись реки субтропиков, позднее — близкие к субарктике: Янцзы, Хуанхе, Аму-Дарья и, еще позднее — верховья Оби, Иртыша.
Лучше всего нам известно, что происходило в Египте и Южной Азии. Туда пришло население с большим опытом разведения растений и животных, со знаниями свойств почвы, удобрения, орошения и обработки земли. Люди знали пользу, какую можно извлечь для земледелия и из разведения животных. И на этой основе, расселившись уже по берегам могучих рек, стали их особенности подчинять своим интересам. На иле этих рек получали баснословные урожаи, которых в году бывало часто по три. Но эти достижения могли,быть обеспечены в полной мере лишь при наличии рабов. Поэтому возникновение рабовладельческого строя тесно связано с прогрессом земледелия и животноводства. Получение же избытка продуктов дало возможность развивать на изменившемся экономическом базисе его надстройки.

Континент обеих Америк, как известно, был открыт европейцами в XV в. н. э. В том же и в XVI в. шло его завоевание. Быт местного населения, делившегося на множество племен, дал исключительно ценный материал для изучения развития доклассового общества. Оно находилось там на разных стадиях развития. Важное исследование его было выполнено Льюисом Морганом.
Энгельс в 1884 г. в предисловии к первому изданию своего труда «Происхождение семьи, частной собственности и государства» писал4 о Моргане, что он дал «материалистическое понимание истории, открытое Марксом 40 лет тому назад».
Не касаясь жизни племен, ведших бродячий и полубродячий образ жизни и питавшихся за счет собирательства и охоты на бизонов, оленей, гуанако и других животных, остановимся на племенах, культура которых достигла более высоких ступеней развития.
История американских племен восходит, по современным взглядам, лишь ко времени 10—20 тысяч лет тому назад, когда, как предполагают, азиаты верхнего палеолита, при отступлении последнего ледника, переходили со своими собаками из Азии в Америку по замерзшему Берингову проливу. Они-то и положили основание многим племенам, объединяемым рядом общих признаков: черными глазами, прямыми или волнистыми черными волосами и желтоватым цветом кожи.
Из многих племен Центральной и Южной Америки выделялись ацтеки — в Южной Мексике; майя — на полуострове Юкатан, инки кечуа и аймара — на территории Перу, Эквадора и Боливии. Эти племена представляли родовые сбщины, появившиеся к XV в. В отношении культуры они стояли выще других, соседних, племен. Жили в городах, отличавшихся интересным архитектурным оформлением.Особой массивностью и слежной архитектурой отличались храмы и жилища жрецов. Эти постройки имели скульптурные украшения, поражавшие тонкостью зрелого искусства. В 1519 г., когда Кортес и его воины увидели в стране ацтеков на острове большого озера город Мехико, он показался им волшебным видением. Археолог Вайен приводит слова Берналя Диаса, одного из сопровождавших Кортеса испанцев: «Глядя на такие поразительные виды, мы не знали, что говорить, и существовало ли в действительности то, что стояло перед нашими взорами, так как с одной стороны на суше виднелись большие города, большие города были на озере, озеро само было покрыто лодками,на дамбах имелось много мостов, а прямо перед нами лежал великий город Мехико»3.
Названные народы обладали иероглифической письменностью разной степени совершенства. У майя был календарь, построенный на основе высоких математических и астрономических знаний, ацтеки знали и обрабатывали самородные металлы — золото, серебро, медь, но только способом холодной ковки; на ткацких станках с веретеном и пряслицами изготовляли хлопчатобумажные ткани. В стране инков, у племен кечуа и аймара, знали бронзу. Хотя гончарный круг был неизвестен, но изделия из глины отличались большим совершенством. Ювелирные изделия поражали европейцев того времени тонкостью и изяществом.
Животноводство было развито очень слабо. Так у ацтеков были одомашнены лишь индейки, утки и некоторые другие птицы местного происхождения. Из собак, являющихся животными, заимствованными из Евразии, было создано много пород.
У инков были крупные домашние животные — безгорбые верблюды: вьючные ламы и шерстные альпаки, и мелкие, употреблявшиеся в пищу, — морские свинки, и мускусные утки.
Как видим, в Америках вовсе не было животных, пригодных для обработки земли.
В пищу использовались некоторые беспозвоночные животные. Так, на питание шли слизняки с агавы; из яичек плодовых мух, особенно обитавших напловучих островах, приготовляли съедобное тесто. Это блюдо не исчезло и после гибели культуры ацтеков. Кроме пчел, на плантациях кактуса разводили насекомое кошениль, из секрета которого делали темно-малиновую краску.
При столь малом использовании животных в растениеводстве были достигнуты громадные успехи. Не останавливаясь на очагах возникновения отдельных культурных растений, скажем о всех вместе, поскольку подавляющее большинство их распространилось далеко за пределами родины.
Центральная Америка дала кукурузу, подсолнечник, разные виды фасоли, картофель, тыкву, кабачки, мексиканские огурцы, разные перцы, физалис, батат, табак, махорку, какао, хлопчат-ник-упланд, ваниль, кактус, опунцию, агаву, каучуконос — гваюлу.
В Южной Америке произрастали разные виды картофеля, томатов, фасоли, перуанский хлопчатник, арахис, ананас, тыквы, перцы, хинное дерево, парагвайский чай, кокаиновый кустарник и многие другие растения.
Как видим, обилие полезных растений могло вполне обеспечивать население питанием и одеждой. Ткани изготовлялись из хлопка и других растений, дающих волокна (агавы и пр.).
Одним из старейших культурных растений Америки была кукуруза. Многовековая культура так ее изменила, что диких родичей не могут обнаружить. Предполагают, что ими является растение — тессинте.
Многие из названных культур были привезены в Европу и здесь хорошо акклиматизировались. Можно без преувеличения сказать, что благодаря им пищевые возможности Европы удвоились. Как видно из перечисленных растений, американские культуры резко отличаются от основных культур Старого Света, где преобладали ячмень, полба, пшеница, просо, рис, т. е. полевые культуры хлебных злаков, в Америке же — культуры огородные. Первые никак не могли занять ведущее положение без домашних животных, обеспечивших распашку земель сохою или плугом. Вторые оказалось возможным выращивать в больших количествах, обрабатывая землю только ручными мотыгами т. е. без применения тягловой силы. И тем не менее эти огородные культуры обеспечивали большие города. По-видимому, Мехико обеспечивался земледелием не только на земле, но и на плавучих островах с искусственной почвой.
Характерно то, что если в Старом Свете металлические деньги заменялись шкурами, то в Америке их роль играли бобы какао. Изготовлявшееся из них лакомство, по-ацтекски — шоколад, было широко распространено.
Транспорт обеспечивался лишь у инков, где вьючными, хотя и малосильными, животными были гсрные ламы. На севере Америки издавна были крупные собаки, являвшиеся хорошими транспортными животными, а в Центральной и Южной — они существовали или как мясные или как сторожевые и комнатные. У инков были коллективные охоты на гуанако; кроме того, ламы и альпаки тоже иногда забивались на еду.
Рассматривая культуру Америки, почти лишенную животноводства, как важной отрасли материальной культуры, мы думаем, что это обстоятельство повлияло на характер смены родового строя рабовладельческим, обусловившим ее более затяжной характер, так как развитие животноводства всегда способствовало имущественному неравенству. Падение, казалось бы, таких мощных культур с сотнями тысяч жителей под ударами немногих тысяч (и в некоторых случаях сотен) испанцев — поразительно. Объясняется это тем, что города-государства, возникшие во всех трех высших культурах Америки, подрывались центробежными устремлениями слабо объединенных племен. В Старом Свете подобные культуры, сцементировавшие целые народы под властью царей, были основаны на полевом ирригационном хозяйстве с хорошо развитым животноводством. Такой базы в Новом Свете не было. Не было и лошадей, что позволило коннице испанцев на первых порах наносить местному населению страшные поражения. По-видимому, ко времени появления в Америке людей, дикие лошади там уже вымерли. Ни ослов, ни крупных жвачных, годных для плуга, там не было. Бизоны, бесчисленными стадами пасшиеся в прериях, были далеко, на севере, и там ими питались лишь бродячие племена индейцев, отставшие в степени развития культуры.

Большое значение имеет в нашей проблеме ряд биологических наук и прежде всего — зоология с ее систематикой, филогене-тикой, зоогеографией, сравнительной морфологией, экологией.
Физиология имеет значение в установлении степени родственных связей между породами; в этом смысле она близко подходит к современной генетике.
Эмбриология дает ценный материал как наука, изучающая общий онтогенез животных и как самостоятельная дисциплина.
Систематика и филогенез. Зоологическая систематика показывает, к каким таксономическим группам относятся домашние животные, какие дикие виды им наиболее родственны. В дальнейшем при изложении отдельных видов домашних животных мы будем следовать от более крупных систематических подразделений к более мелким. Последние в проблеме происхождения домашних животных имеют наибольшее значение: если домашнее и дикое животное относится, например, к одному роду, это доказывает их кровное родство. Попытки дать одно и то же видовое название дикой и домашней форме осуществлены лишь на немногих группах животных. Общность названий доказывает не только родство соответствующей дикой и домашней формы, но свидетельствует о происхождении их от одного дикого предка.
Однако так дело обстоит далеко не всегда. Во многих случаях мы не можем найти одного прямого дикого предка и стоим перед фактом происхождения домашних пород не от одного, а от нескольких видов или подвидов диких животных. Если предками домашней формы животного является один дикий вид или подвид, то говорят о монофилетическом происхождении, если несколько видов — о по-лифилетическом. Примером монофолии может служить происхождение кролика. Домашние кролики произошли от дикого вида Огу-ctolagus cuniculus; это же название сохранилось за домашними, но с добавлением — domesticus, т. е. одомашненный. Примером полифилии может служить происхождение собаки. По-видимому, ее предками были волки и шакалы разных подвидов. Поэтому домашние собаки относятся к самостоятельному «домашнему» виду—Canis familiaris (familiaris — семейный, домашний).
Установить, моно- или полифилитического происхождения данный вид домашних животных, весьма сложно, в силу трудности определения у многих домашних видов их родоначальников из диких форм.
Основываясь при определении родственных связей диких и домашних животных только на их месте в системе животного мира, мы должны помнить и об известной условности этой системы и о том, что в силу несовершенства, в нее постоянно вносятся изменения. Современная тенденция систематики заключается в стремлении (Симпсон, 1954) увеличить объем вида за счет включения в него мелких видов. Другими словами, прежние виды становятся под видами других, более объемных видов. В силу такой условности системы приходится в некоторых случаях считать происхождение полифилетическим, вопреки тому, что в современной системе родоначальником этой формы показан один вид.
Это, правда, допустимо при значительных различиях между подвидами. Такое положение мы видим в систематике диких овец. Происхождение домашних овец мы считаем полифилетическим; несмотря на то, что прежние «виды» стали «подвидами», их очерченность ясно сохранилась в ареалах. Уже самое наименование домашних овец — aries говорит о полифилетическом происхождении. Поэтому это видовое название правильнее считать не просто видом (species), а составным, сложным видом—conspecies.
Для того, чтобы наглядно представить себе родственные отношения диких форм с домашними и взаимоотношения пород между собою, предложены родословные таблицы. Все они пока далеки от идеала и представляют иллюстрацию мыслей определенных авторов о родственных связях пород. Мы надеемся, что постепенно эти родословные будут видоизменяться в направлении все более полного отражения действительных филогенетических отношений.