Происхождение домашних животных

О классификации и родственных отношениях пород свиней существуют разные взгляды. Из них к более старым относятся взгляды Натузиуса и Геша — ученых, оставивших ценное наследство для истории животноводства.
Из довольно многих, предложенных разными авторами, зоологических классификаций остановимся на одной, представляющейся нам наиболее наглядной, — А. И. Панина1.
В верхнем ряду его таблицы род Sus. Во втором—восточноазиат-ский корень и европейский. В третьем — домашние породы Азии и коренные домашние породы Европы. В четвертом — породы, образовавшиеся с участием того и другого корня.
Начнем рассмотрение с востока, так как, судя по китайским источникам, свиноводство Китая является самым древним. За 2000 лет до н. э. там оно играло большую роль в хозяйстве. Наиболее известны китайские как короткоухие, так и длинноухие породы. Отличают породы севера- и южнокитайские, а также японские и островные.
В Китае издавна свиноводство распространено среди буддийского населения; среди магометан было распространено больше овцеводство и разведение крупного рогатого скота. Особенно много разводилось свиней на островах Хайнань, в провинциях Кваиси и Юнань; в Северном и Среднем Китае и в Манчжурии. Отсюда имел место вывоз свиней в другие страны.
Южнокитайские свиньи представлены рядом довольно сильно варьирующих отродий. Среди них имеются крупные животные, 65—75 см высоты в холке и с весом более 200 кг и карликовые, имеющие всего 25—30 см, 24 кг веса. Грудь у южнокитайских свиней широкая и глубокая. Уши бывают разные — как короткие, стоячие, так и висячие; ноги короткие. Профиль головы слегка вогнутый. Масть бывает черной, черно-серой и черной с красным оттенком. Подшерстка нет. Щетина не густая. Брюхо, ноги, иногда и горло, бывают белыми. Вымя сильно развито и часто отвисает.
Северокитайские свиньи, распространенные и в Монголии, менее широкогруды и у них круп более свислый. Голова более длинная, но рыло менее заостренное. Профиль головы прямой. Уши висячие, но разной длины. Шея короткая, мускулистая. Ноги тоже сравнительно короткие, брюхо сильно свисающее, с хорошо развитым выменем.
Волосяной покров, кроме густой щетины, имеет подшерсток. Кожа черная, толстая, у старых животных образующая складки. Средний вес бывает около 150 кг. Но есть и мелкие отродья с весом в 50—60 кг. в
Близко к китайским стоит сильноскладчатая масковая свинья из Индии, названная так за сильную мелкую складчатость кожи на голове и почему-то называемая также японской.
Одно время большой славой пользовались, близкие к южнокитайским, сиамские свиньи.
Все эти породы скороспелы и легко откармливаются. Многие из них к одному году достигают веса 100—120 кг. Плодовитость их меньше, чем у свиней европейского корня. По производительности они преимущественно сальные. Телосложение их характеризуется: короткой, легкой головой с широким выпуклым лбом, средней длины туловищем на тонких коротких ногах, нежной щетиной.
Роль этих свиней в скрещивании с европейскими огромна. В лучших европейских породах течет кровь разных отродий китайских свиней. Они разделяются на два основных типа — северный и южный. Хотя происхождение типов невозможно выяснить, но предполагают, что их дикие предки были неоднородны, так как сравнение черепов южных и северных свиней Китая показывает большое различие во внешнем виде. Следовательно, они и не могут происходить от одной формы.
Южные свиньи характеризуются короткой и широкой головой, легким изгибом лицевой части, сводчатой квадратообразной слезной костью, широкой и большой ротовой полостью. В этом отношении они обладают большим сходством с индийскими кабанами.
Северные свиньи характеризуются наличием иных признаков. У них череп более вытянут и узок, чешуйчатая кость косо поставленная, слезная кость низковатая и вытянутая, коренные зубы не так сильно выступают вперед. Такой череп занимает в общем промежуточное положение между азиатским и европейским кабаном, но имеет больше сходства с последним.
Таким образом, можно сделать следующие выводы: 1) южные . свиньи Китая произошли от одной из форм индийских кабанов (Sus striatosus, indicus, cristatus); 2) северные китайские свиньи произошли от восточного подтипа европейского кабана (Sus scrofa con-tinentalis), а часть и от индийского.
Подобное заключение, сделанное китайскими учеными, сближается с мыслями, высказанными нашими советскими исследователями Ю. А. Филипченко и Г. Т. Адлербергом.
В настоящее время в Европе свиней чисто западного корня осталось немного. Среди них есть как короткоухие, так и длинноухие породы. Короткоухие свиньи характеризуются следующими признаками. Живой вес их не превышает 150 кг. Ноги их длинные, прочные. Хвост спирально закручен. Щетина грубая; масть самая разнообразная. Голова с прямым или слабо вогнутым профилем, узкая. У длинноухих свиней уши длинные, широкие. Голова с прямым профилем. Спина карпообразная, ребра плоские, круп свислый, ноги длинные, крепкие, хвост прямой. Щетина грубая, образует на спине подобие гривы. Окраска разная. Плодовитость довольно высокая—10—12 поросят в помете. Хорошо выкармливаются поросята; сало их плотное зернистое. Мясо грубоватое, но сочное. Позднеспелы и плохо «оплачивают» корма. Подобные длинноухие свиньи, образовавшие разные породы по всей Северной и Средней Европе, уступили и все более уступают место породам смешанного происхождения — европейско-восточноазиатского. К ним относятся более древние — это романские и курчавые. Среди первых наиболее известны неаполитанские, использованные в Англии для скрещивания с местными. Они не крупны, но плодовиты, хорошо откармливаются и дают нежное мясо и плотное сало.

Для семейства свиней (Suidae), относящегося к нежвачным пар-нопалым, характерно сильное развитие третьих и четвертых пальцев и слабое развитие вторых и пятых. Тело массивное, приземистое. Толстая кожа покрыта щетинистыми волосами, а у некоторых и очень тонким подшерстком. Голова с прямым профилем и вытянута благодаря длинному рылу, заканчивающемуся безволосым «пятачком» с ноздрями. Коренные зубы имеют бугорчатый характер. Клыки выражены сильно и иногда резко выдаются наружу.
Все свиньи (в широком смысле слова) всеядны. В их желудках имеются зоны или мешки (дивертикулы), лишенные желез. Внутренние стенки дивертикул подобно пищеводу покрыты плоским многослойным эпителием, а не железистым.
Все семейство Suidae делится на три подсемейства: бабируссы (Babirussinae), пекари (Tajassinae) и собственно свиньи (Suinae).
Бабируссы обитают в Ю. Азии, на острове Цейлоне. Самцы их отличаются своеобразными клыками, как в верхней, так и в нижней челюсти. Прободая кожу, клыки верхних челюстей выходят на спинку рыла и загибаются в виде рогов назад.
К третьему, самому обширному подсемейству собственно свиней (Suinae) относится 5 родов.
Это 1) род карликовых свинок (Porcula), 2) род речных свиней (Potamochoerus), 3) род лесных свиней (Hylochoerus) и 4) род бородавочников (Phacochoerus) и 5) род домашних и близких к ним диких форм (Sus). Этот род имеет наибольшее распространение.
Карликовые свинки (Porcula) распространены в Ю. Азии и на юге Гималаев; это зверьки, ведущие преимущественно ночной образ жизни.
Речные свиньи (Potamochoerus) распространены в Африке по берегам крупных водоемов. К ним относятся кистеухие свиньи, имеющие кисточки на ушах, костные бугры на рыле и яркую рыже-красную окраску с белыми и черными отметинами. Зубная формула отличается коренными зубами 3/з .
Род лесных свиней (Hylochoerus) обитает в Африке в лесных массивах на восток от Конго.
К первому подроду —Eusus относят формы, отличающиеся несколькими характерными признаками. Из них наиболее резкий— наличие на рыле бородавок, расположенных между глазами и носовыми отверстиями. Из бородавок торчит много длинных щетинок. Окраска разнообразна, покровная щетина слабо развита. Эти формы довольно длинноноги и узки в туловище. Вес их достигает 110 кг. Распространены в Индии, на Яве, Борнео, Целебесе, Суматре, Филиппинах и на Молукских островах. Виды их трудно различимы, но наиболее резко выделяются «бородатые свиньи» о-ва Борнео . Уже одно наличие бородавок у всех видов свиней этого подрода не позволяет выводить из него какие-либо домашние породы.
Типичным представителем подрода Sus является европейский кабан , выделенный еще Линнеем под именем Scrofa;. единственный вид, входящий в подрод Sus. В силу этого иногда упрощенно говорят не об этом подроде, а просто о виде Scrofa. Это мощные животные, достигающие до 200 кг веса и 90—95 см высоты в холке. Они обильно покрыты коричневатой щетиной, часто имеющей зонарность, а зимою — и густым очень тонким, сравнительно-коротким, подшерстком. Их ареал огромен — от берегов Атлантики и до берегов Тихого океана в СССР и в Северном Китае. Обитают они на этом громадном пространстве в лесах, в горных ландшафтах и по берегам рек и озер, в камышовых и других густых зарослях. Спариваются осенью, обычно в сентябре. Через 16—20 недель самки рождают 4—6 поросят с продольно-полосатой окраской коричневых и светло-желтых полос. В возрасте 17—19 месяцев молодняк уже бывает способен к спариванию.

Ознакомившись с двумя дикими и двумя домашними видами без-горбых верблюдов, мы должны поставить вопрос о том, от каких диких родичей произошли оба домашних вида — ламы и альпаки. Описание и рисунки дают возможность читателю сделать необходимые сравнения и выводы.
Этим вопросом стали интересоваться европейцы, начиная с XV в. Высказывались разные соображения и среди них чаще всего то, что ламы произошли от гуанако. Что же касается альпак, то их происхождение выводили или от викуний, или от лам, или от гуанако. Особенно осложнился вопрос после того, как стали изучать остеологический и частью краниологический материал ископаемых южноамериканских камелид. Разнообразие черепов оказалось столь большим, что палеонтологи насчитали несколько вымерших и два современных рода (лама и вигонь). Ископаемые формы относились к «постплиоценовому» времени, т. е. к плейстоцену; геологически это недавняя пора. Остеологические исследования показали, что лама, гуанако и альпака стоят ближе друг к другу, чем вигонь. Но остеологические исследования не сказали ничего о существовании между четырьмя видами кровной близости, а она безусловно имеется, поскольку от скрещиваний между ламами и остальными тремя видами получалось плодовитое потомство. Получалось оно и от скрещивания вигони с альпакой.
В настоящее время наибольшим признанием пользуется мнение о том, что не только ламы, но и альпаки произошли от гуанако. По этому поводу мы приведем слова Я. И. Хавесона, глубоко проанализировавшего биолого-систематические материалы по Cameli-dae. В ответ на исследования и мнения таких специалистов, как Лопес, Арангурен и А. Кабрера, выделявших вигонь в особый род, Хавесон пишет: «Мы не склонны занимать столь крайнюю позицию, полагая, что викунью следовало бы считать особым видом, правда, в начальной стадии обособления. Что же касается ламы и альпаки, то едва ли можно сомневаться, что эти формы являются вариантами одомашненного в древности гуанако, подвергнувшегося не только специфическому отбору в отношении рабочей и шерстной производительности, но и приспособленного к определенным ландшафтам боливийско-перуанской горной страны. Впрочем, до сих пор нет убедительных доказательств того, что викуньи не имели влияния на первоначальное формирование альпак. Однако, если подобное влияние имело место, то оно вряд ли могло оказаться сколько-нибудь значительным;)1.
Мы согласны со всеми высказываниями Я. И. Хавесона, за исключением последней фразы. Нам кажется, что без участия вигони не могли образоваться такие замечательные шерстные формы, как, например, альпака-сури. Ведь вигонь обладает исключительно высоким качеством пухового покрова. Гибридизация же с нею лам должна была дать большое количество разнообразных шерстных форм, из которых некоторые подверглись целенаправленной селекции. Таким образом, представляется более вероятным моно-филетическое происхождение лам, до времени их гибридизации с альпакой, и дифилетическое гибридное происхождение альпак.

Ламы собственно , или просто ламы — «carneros» существуют лишь как домашние животные, и их разведение является замечательным достижением древних южноамериканских цивилизаций, особенно инкских или доинкских.
Размеры лам большие, чем у гуанако. Они достигают до 115 см в высоту при 80—110 кг веса. Черепа очень изменчивы и даже колиество зубов колеблется от 30 до 32. Руно их в массе довольно грубое. С отдельных лам его состригают от 1800 до 3500 г при длине ости в 30 см. Подшерсток короче и его бывает мало, около 4,4%. Как и другие домашние животные, по окраске они разнообразны. Бывают бурые, белые, черные, пестрые, черные с белой головой, серые, цвета охры, золотистые, желтые и других оттенков.
Мясо лам у индейцев инков ранее употреблялось лишь в торжественных случаях.
Используются ламы в основном как вьючные животные, но поднимают не более 60—80 кг. Для перевозок из них составляют караваны с вожаком во главе, снабженным колокольчиками. Обращение туземцев с животными мягкое. Водят их в недоуздках на мягких веревках, вовсе не пользуясь палками или бичами. Под верховую езду их не употребляют — берегут их слабые спины. Пасутся они лишь днем; поэтому за сутки могут проходить лишь небольшие пространства.
Личное владение ламами было ограничено 50—100 особями.
Общественные же стада, принадлежавшие храмам и царствующим династиям, были большими. Главными надзирателями над ламами были знатные люди. Скот распределялся в стадах по возрасту, полу, по окраске. Самки лам созревают к 2—3 годам. Беременность длится 11 месяцев. Роды происходят с декабря по февраль. Молодняк после отъема содержался в особых стадах до одного года. Много лам ежегодно выделялось для жертвоприношений. Почитание лам выражалось в изготовлении их статуэток из чистого золота и других материалов. По сообщению Фр. де Херес (1534), у инков существовали статуи лам и пастухов из золота в естественную величину (по Хавесону).
Имея в виду характер хозяйства древних инков и их потомков— перуанцев, можно было ожидать создания среди лам некоторых пород или отродий. Но, к сожалению, для этого материалов пока недостаточно. !
После завоевания испанцами Южной Америки число лам сильно сократилось. Стали преобладать домашние животные Старого Света — овцы, лошади, ослы, мулы, крупный рогатый скот. Испанские завоеватели жестоко обходились с ламами и убивали их иногда только ради мозга; много гибло лам от эпизоотии. Встал вопрос и о рационализации их использования при новой ситуации, и одним из определяющих моментов при этом явилось свойство лам давать хорошую тонкую шерсть. Поэтому усовершенствование в этом направлении может их спасти от полной гибели.
Как показал опыт интродукции лам в Старый Свет, они легко акклиматизируются при хороших условиях содержания в зоопарках. Опыты их разведения в горах Европы не дали положительных результатов. Поэтому они у нас скорее всего должны рассматриваться как декоративные животные, а при улучшении их шерстных качеств могут иметь и хозяйственное использование.

Причард, посетивший в конце 1900 г. область обширного озера Буэнос-Айреса, видел там гуанако, доверчиво подпускавших к себе людей, а в других местах он наблюдал, наоборот, их крайнюю пугливость. Они убегали при виде человека.
Прирученные гуанако довольно легко смелеют, толкают человека сзади коленями и играют с ним. Теперь чаще встречаются малые стада, не свыше 40 особей во главе со старым самцом. А еще недавно стада были огромными, до 1000 и более голов.
Как показала интродукция гуанако в разные места земного шара, они легко приспосабливаются к новым климатическим условиям и по много лет живут там.
Вигонь, или викунья (рис. 223). Кроме гуанако, в диком состоянии существует еще один вид лам — викунья, или вигонь. Следует отметить одну, присущую только им, черту в строении зубов. Оказывается, что резцы в нижних челюстях напоминают скорее резцы грызунов, чем других жвачных. Из-за этой особенности некоторые авторы предлагали выделить викуний в особый подрод. Это самая малая форма среди верблюдов. Высота ее колеблется от 70 до 90 см, а вес достигает 35—50 кг.
От гуанако, кроме размеров, она отличается более короткой головой, отсутствием мозолей на сгибах конечностей, более яркой рыжеватой окраской. Детеныши при рождении имеют кремовую окраску. Особенно ценится руно, снимаемое с боков и со спины. Пух очень тонкий, короткий, 4—8 см, с диаметром около 12 \i, a на некоторых местах туловища достигает длины 15—20 см с диаметром 56—72}л. Вес руна от одной стрижки в среднем 700— 1000 г; включая 120—200 г пуха. Снимают руно обычно с убитых зверей. Пушинки очень красивы и напоминают шелковые нити. Стада вигоней чаще имеют около 80 особей во главе со старым самцом. Во время течки самок между самцами происходят сильные драки. Беременность длится 10—12 месяцев. В феврале рождаются хорошо развитые детеныши, которых матери кормят 3 месяца.
Насколько бережно относилось к викуньям местное население до появления колонизаторов, видно из того, что индивидуальная охота на них была запрещена. Разрешены были лишь общественные охотничьи облавы, в которых принимали участие тысячи людей целого округа. При такой охоте оцеплялись большие урочища. Во время этих охот уничтожались хищные звери; из викуней, гуанако и оленей на убой отбирались худшие особи — неполноценные по внешнему виду и старые самцы. Остальные выпускались на свободу. С убитых состригалась шерсть. Мясо, шкуры, шерсть распределялись между охотниками, а лучшая шерсть викуней поступала вождям (царям). Подобные облавы в каждом округе проводились через 4 года. Но эти разумные меры уничтожены пришедшими в Америку европейцами. В настоящее время викуньи сохранились в немногих малодоступных горах Перу, Боливии, Аргентины.
Приручаются викуньи легко, но так же легко и дичают. Их и теперь иногда встречают в стадах лам. Акклиматизируются они много хуже, чем гуанако. Особенно губителен для викуний зной, поэтому мы почти не встречаем их ни в зоопарках, ни в зоосадах.

Род лама (Lama, или, иначе Auchenia) распространен только в Южной Америке. По внешнему виду и по внутреннему строению ламы близки верблюдам Старого Света. Форма головы, длинная шея, постановка ног, мозоли, резкая поджарость, основанная на том, что бедра не включены в туловище, а связаны лишь со свободной конечностью, — являются общим для обоих родов. Нов ряде морфофизиологических признаков имеются различия. Так, например, беременность у лам более короткая, чем у горбатых верблюдов.
В настоящее время в роде Lama ясно выделяются 4 вида. Из них два диких — это гуанако — Lama huanachus Mol. и викунья, или вигонь — Lama vicugna Mol. и два домашних вида: собственно лама — Lama glama L. и альпака — Lama pacos L.
Эти виды сильно отличаются друг от друга и существуют в настоящее время в сравнительно узком ареале. Достаточно посмотреть на приведенную здесь карту (рис. 222) ареалов всех 4 видов, чтобы убедиться в том, что они заходят друг на друга. И самый обширный из них занимает гуанако. Ареалы ограничены рельефом высоких южноамериканских гор — Андов.
Гуанако — подвижные легкие животные с тонкой, высоко поставленной шеей, со стройными длинными конечностями. Высота в холке достигает ПО см,. На нижней стороне пальцев имеются мозоли. Подвижность гуанако особенно заметна при быстрых передвижениях в скалистых горах. Глаза большие, уши длинные. Шерсть по большей части буроватого цвета, состоит из грубой ости и тонкого пуха. В период спаривания самцы жестоко дерутся. Об этом в свое время писал Дарвин. Беременность продолжается 11 месяцев. Роды наступают осенью.
Этот вид животных заходит так далеко на юг, как никакие другие жвачные. Первые европейцы, увидевшие гуанако (Пигафетт, 1520), писали о нем, что это зверь с головою и ушами мула, туловищем верблюда, ногами оленя и хвостом лошади. Пасутся они небольшими стадами, нередко совместно с американскими страусами. Летом чаще всего встречаются на высоких склонах Андов, а зимою спускаются в равнины, к берегам озер.
До первой половины XVI в., т. е. до захвата испанцами Перу и Северного Чили, местное население, благодаря разумной охоте, кормилось этими животными, получая мясо, шерсть, шкуры. И еще надолго хватило бы этих зверей, если бы сюда не вторглись европейцы, имевшие огнестрельное оружие и лошадей. С приходом европейцев количество гуанако стало катастрофически уменьшаться. Этому способствовало, с одной стороны, быстрое массовое распространение ввезенного крупного рогатого скота и лошадей, с другой стороны,— безудержная охота на гуанако. Кроме того, ввезенный скот не только разводился при усадьбах, но и дичал. И именно одичавшие стада занимали пастбища, где паслись гуанако. Индейцы же не только разумно охотились на этих зверей, но и приручали их. Так, один из спутников Магеллана в
1520 г. писал, что к стоянке их корабля женщины приводили с собой молодых гуанако. Во всяком случае, прирученные использовались на охоте в виде маньщиков. Под влиянием колонизаторов и само местное население стало охотиться на молодых и даже на беременных животных. В конце концов, небольшие популяции гуанако сохранились лишь в местах, удаленных от поселений колонизаторов. Еще в 1833 г. Дарвин видел следы стада гуанако почти у берега моря. Больше всего сохранилось их в Средней и Южной Патагонии. Известно, что в некоторых районах они даже выпасались с овцами под наблюдением пастухов, охранявших стада верхом на лошадях.

Страбон (54 г. до н. э. —25 г. н. э.) отмечал, что недалеко от Эламитского залива (на юге) идет равнина, обильная деревьями и водою; на ней много пасется животных, в том числе дикие ослы и верблюды, олени и много доркад (антилоп). Оман, южный берег Аравии и Неджд изда,вна славились как центры верблюдоводства. Возможно, что из Аравии в первобытное время могла получать верблюдов Египетская область и в древнее время — Сирия и Палестина. Об эндемичности аравийского верблюда свидетельствуют и рисунки на синайских скалах. Как ни странно, но в Африке, за левым берегом Нила, в Ливийской пустыне и далее на запад о верблюдах доисторического времени нет сведений. Интересно, что хотя у одних берберских народов для верблюдов сохранились собственные названия (арам, амарот, алом), у других же они заимствованы с арабского (кемельме, камаль). Риттер говорит по этому поводу: «В словарях, собранных в новейшее время из уст ливийцев, находится еще много туземных названий, принадлежащих различным отраслям этого племени и, несомненно, показывающим, что верблюд был туземным животным в Северной Африке прежде, чем был ввезен туда арабами».
Вряд ли все же одно это обстоятельство дает право утверждать существование в доисторическое время африканского центра обитания верблюдов. И, быть может, отмеченные различия между са-харскими и аравийскими верблюдами впоследствии дадут возможность разрешить этот вопрос.
Руководствуясь данными Гартмана, Бургарта, Дюрста, Кове и др., приведем краткие сведения о расах дромедаров, среди которых имеются как вьючные, так и верховые животные.
Дромедары Кабула, Кандагара и Мультона — крупные, мощные животные, большей частью темно-серой, серо-коричневой и красновато-желтой окраски, с большой шеей, толстыми ногами, мощными мозолями и большими горбами.
Расы африканских дромедаров описывает Гартман. В Нижнем и Среднем Египте имеется арабская раса Mohallet, крупная и мощно сложенная, с толстыми конечными суставами, с широкими мозолями и курчавой шерстью. Горбы развиты сильно. Окраска шерсти серая и светло-серая, коричневая и черноватая, белая окраска встречается редко. Чем далее вверх по течению Нила, тем верблюды этой расы делаются более стройными, но и более низкорослыми. Далее в Африке стройные легкие расы распространены в Нубии в Бежюдайгской степи, в Этбайской стране, в Бишарии, Северном Сеннаре, частью в Кордафане и в области Тибести. Эти расы в общем малорослы и даже встречаются поразительно мелкие. У них изящная голова с очень слабо выпуклой и даже с прямой перено сицей (степной нос). Шея тонкая, горб очень мало выдающийся; но ги тонкие с тонкими коленями, узкими, слабо развитыми с мозолями. Основная окраска — желтоватая, коричневатая, серая; реже встречаются особи меланистические. Эти расы очень выносливы, хотя и обладают малой силой для перевозки вьюков. Среди них известны лучшие верховые верблюды (бишарийское отродье).
В местности между Альбака и Голубым Нилом, в области саванн, распространены высокие, тяжелые, коричневые и даже черные расы. Среди них наиболее выдается (по Гартману) раса Ава-Rof. Что же касается бактрианов, то можно думать, что вблизи пустыни Гоби, где они еще сохранились до нашего времени, как реликтовые формы, находились . районы одомашнения верблюдов этого вида . Они [еще во времена цветущих оазисов в пустыне могли играть выдающуюся роль в то время, когда там жили тюркские племена, обладавшие богатыми стадами. Только раскопки оазисов культур Гобийской пустыни могут дать материал для окончательного решения вопроса о месте и времени одомашнения двугорбых верблюдов. Стимулом же для их одомашнения могло служить проникновение из Западного Туркестана особей одногорбого верблюда.
Вполне понятно, что неприспособленный к суровым зимам и немногочисленный на периферии своего ареала дромедар не мог удовлетворить потребности в сообщениях по необозримым пространствам центральноазиатских пустынь, а между тем связь китайского и западноазиатских центров культур могла быть поддержана лишь караванным путем. Поэтому острая экономическая потребность в транспортном животном, в силу материальных выгод, заставила народы на заре кочевья заняться приручением своего местного материала. Но только во время тюркско-монгольских нашествий масса домашних бактрианов была направлена на запад и на север и получила широкое распространение.
На заре истории южной границей проникновения бактрианов была Ассирия. В ИраниТуран они, по-видимому, пришли с северо-востока.
Кажется поразительным, что дитя знойной безводной пустыни — верблюд у 56— -57° северной широты, у бурятов, приспособился к иному климату и иному ландшафту. Еще по описанию Палласа, буряты вблизи истоков реки Уды употребляли верблюдов даже во время самого глубокого снега и переезжали на них по болотам снежных долин, по местам, затопленным водой. Пищей ему здесь служат не колючие и жесткие травы пустыни, а ивовый кустарник.
Позднее ареал бактриана расширился на огромной территории, смыкаясь на севере с ареалом оленя, на юге — с ареалом слона.
По китайским летописям, — отмечает Риттер, — еще в древние времена династии Хань, которая за 200 лет до христианской эры властвовала на северо-западе китайской империи, верблюд уже был известен там под именем «ло-то» или «то-то». Следовательно, с одной стороны, согдиано-бактрийское государство, а с другой — Западный Китай обладали двугорбыми верблюдами в первом тысячелетии до нашей эры.

Остатки скелетов, заметки в сказаниях и летописях, сохранившиеся изображения — вот те материалы, по которым мы восстанавливаем историю обоих видов верблюдов в древнейших странах Востока.
Одной из наиболее древних находок являются обнаруженные на острове Крит и отнесенные археологами к новому каменному веку остатки костей и глиняная фигурка дромедара.
В Египте история верблюда наиболее загадочна. Немецкой экспедицией около Абузира Эль-Мелек была найдена известковая фигурка навьюченного верблюда, очевидно дромедара. Археологи отнесли ее ко времени 3200 лет до н. э. К этому же времени относится глиняная головка верблюда, о которой упоминает О. Келлер, а также рисунки на скалах Ассуана в Верхнем Египте и рисунки на скалах в Синае.
После этих ничтожных находок сведений о содержании верблюда в Египте почти нет, вплоть до времени Птоломеев (322—30 лет до н. э.).Лишь вскользь упоминает о скоте и верблюдах фараонов Ген, на основе изображений времени Среднего Царства (из Вади-Хаммат), где наряду со страусами и антилопами изображены также дромедары.
О. Келлер объясняет это странное обстоятельство тем, что жрецы во времена фараонов считали верблюда «нечистым» животным и поэтому его нигде не изображали. Возможно, что верблюдов не разводили в Египте и поэтому они были для египтян животными внешними, принадлежащими лишь жителям пустыни. Нужно думать, что лишь с расцветом экономики оседлых народов, охвативших своим влиянием и пустынные области кочевых, верблюд сделался домашним животным, ценившимся наравне с их прочими группами. Действительно, у евреев, бывших в то время кочевниками, во втором тысячелетии до н. э. много раз упоминается о верблюдах.
Следовательно, только в период начального земледелия еще не было резкой границы между оседлым государственным земледельческим населением и кочевниками и верблюд не был ограничен в своем распространении. Не упоминали о верблюдах и иностранцы, посетившие Египет. Так, мы ничего не находим у Геродота, упоминавшего их в связи с Аравией.
По-видимому, только в римское время верблюд был признан в Египте — одном из древнейших мест обитания — наравне с другими домашними животными.
Для Вавилона верблюды тоже были животными внешними, не имевшими в самом государстве применения и разведения. Только значительно позднее, в Ассирии, со времени Тиглатпаласара (1115— 1093 г. до н. э.), верблюдов начали изображать на барельефах, причем здесь впервые появились двугорбые верблюды, что дало повод Хильцгеймеру считать, что они возникли из одногорбых верблюдов, а не были приобретены и привезены из северо-восточных стран. Кроме того, О. Келлер описал два барельефа, изображающие двугорбого верблюда, относящиеся к 840 году до н. э. Очень интересен барельеф из Ниневии, изображающий ассирийских воинов на конях, преследующих скачущего на дромедаре бедуина. Этот барельеф, однако, относится к 650 году до н. э. Из литературы также сохранились известия о сражениях в районе Дамаска верблюжьей кавалерии арабов против ассирийцев.
В греческой литературе о верблюдах упоминается у Архелоха (700 г. до н. э.). Изображения их имеются на греческих саркофагах и в триумфальном шествии Диониса. От начального христианского времени сохранилось прекрасное изображение самки дромедара с сосущим ее верблюжонком.
На триумфальной колонне Феодосия (386 г. н. э.) изображена добыча, отнятая у готов, гуннов, аланов, в которой видим дромедаров. Много писал о верблюде и Геродот, в связи со значением этого животного для войск и быта. В истории войн разных времен верблюды играли видную роль и иногда способствовали победам, частью благодаря тому, что кони противников пугались верблюдов. В первый раз (по истории) это было в битве обладавшего верблюдами персидского царя Кира (549 г.) с лидийским царем Кресом Троном, который потерпел поражение. Позднее верблюды были в войсках Ксеркса Персидского. В нашу эру, в 1389 г., на Ансель ском поле турки, имевшие, верблюдов, разбили славянские войска, а Петр I под Псковом напугал верблюдами шведскую конницу. Есть определенные свидетельства, что дикие одногорбые верблюды еще в историческое время обитали в Аравии. Об этом свидетельствуют Агатхарид и Страбон, писавшие, как думают, по материалу своего предшественника — Артемидора.

Вот что о них сообщает Банников: «Темно-бурый крупный самец стоял на гребне увала, рельефно вырисовываясь на фоне неба; поодаль, внизу, на такыре, в 10—12 шагах лежали самки и молодежь. Машина выехала из-за сопки; как по команде все хаптагаи вскочили, несколько мгновений смотрели на нас, высоко подняв головы и вытянув шеи. Затем первым прыгнул самец, а за ним бросились бежать остальные. Поездка по их следам дала много любопытного. От южного края наклонной долины Одхони-хоолай верблюды пошли крупной рысью на север, почти не останавливаясь, гуськом, изредка расходясь. Так они прошли в одном направлении 30—35 км, когда немного покормились; испуганные, возможно, шумом нашей машины, они снова бросились бежать в прежнем направлении, также гуськом, причем самый крупный темный самец бежал все время впереди. Еще через 15—20 км они остановились, затем свернули к ключу Майхан-булак, где мы их увидели вновь на расстоянии 3— 3,5 км. Хаптагаи заметили машину почти в тот же момент, как она выехала из-за холмов. Это говорит о прекрасном зрении диких верблюдов, ибо машина была на фоне темного увала, а склонившееся к западу солнце светило верблюдам в глаза».
Банников подтвердил прежние наблюдения о том, что самцы хаптагаи иногда уводят в свои косяки домашних самок или кроют их в табунах.
В монгольской газете от сентября 1956 г. дано описание охоты на хаптагаев и приложена фотография хаптагая (рис. 220). (Монгольские новости, № 44).
Относительно дикого двугорбого верблюда, помимо биологических наблюдений Пржевальского, Свена Гедина, Банникова, имеются анатомические исследования Лехе (1899—1902), С. Н. Боголюб-ского (1929), Я. Хавесона (1948). По Лехе, длина старого самца от морды до корня хвоста равна 3 ж 30 см, длина хвоста —53 см, длина уха —9,5 см. Внешние отличия дикого двугорбого верблюда от домашнего выражаются в следующих признаках: горбы диких бактрианов меньше; удлиненные волосы развиты на вершинах горбов (хотя и здесь они короче, чем у домашних), на шее, подбородке, внешней поверхности бедра, проксимальных частях предплечья и на кончике хвоста. Характерна красновато-песочная окраска подшерстка, редко встречаемая у домашних форм; морда короче, уши короче. На «коленях» передних ног не обнаружены мозоли.
Лехе указывает на ряд характерных, по его мнению, отличий в скелетах диких и домашних бактрианов. Так, сравнение отдельных костей всего скелета привело этого автора к заключению, что дикая форма двугорбого верблюда имеет рост не больший, чем форма домашняя. А по мнению Пржевальского, дикие даже не достигают величины домашних. В отношении признаков черепа Лехе находил некоторые «ясные» различия. Вся затылочная область абсолютно и относительно выше у домашних, чем у диких. Следовательно, действие мышц и выйной связки на затылочную область последних более сильно. Кроме того, дорзаль-ная пластинка затылочного гребня у диких бактрианов много шире, чем у домашних. Эта пластинка, как это вытекает из исследования более юных черепов, сбразована самими передними частями верхней затылочной кости, которая вклинивается между обеими межтеменными.
У диких форм мозговой череп сзади глазниц даже в самом узком месте шире, чем у домашних. Этот признак особенно характерен для юных черепов. Из измеренных домашних только два черепа в этом отношении напоминают черепа диких.
Свои заключения Лехе сделал на основании сравнения очень незначительного материала. Кроме того, в черепах исследованных видов им было взято очень малое число промеров, и вовсе не вычислялись процентные отношения (индексы).
В нашем распоряжении оказался материал несколько больший и проведено более подробное краниометрическое.изучение.5 диких и 5 домашних бактрианов.
Морфологическая ось лицевого отдела черепа у диких имеет большую длину по сравнению с домашними. Ось же мозгового отдела черепа имеет меньшую длину. Длина костного нёба по отношению к основной длине черепа у домашних оказалась несколько большей.
Из 6 признаков различий, предложенных Лехе, мы можем подтвердить лишь то, что относится к нижней челюсти, в которой угловой отросток у домашних верблюдов стал относительно более высоким. В целом пришлось констатировать большую изменчивость черепа у домашних, чем у диких, и признать большое количество трансгрессивных признаков.
Я. И. Хавесон (1948) констатировал различие в относительной высоте суставного, углового и венечного отростков нижней челюсти у этих видов, вычисленных как по отношению к основной длине черепа, так и к длине самой нижней челюсти. Эти отростки у домашних верблюдов выше. У большого количества других краниологических индексов трансгрессии имелись и у Я-И.Хавесона, но ему удалось подметить у них тенденцию к закреплению некоторых особенностей. И все они (индексы), по его мнению, имеют доместикацион-ный характер, подобный тому, который позволяет отличать черепа домашних свиней от черепов диких. Следовательно хаптагаев нельзя рассматривать как отпрыск домашних. Среди двугорбых верблюдов действительно имеется два подвида — Cam. bactr. ferus и Cam. bactr. domesticus.

Самые древние сведения о диких бактрианах получены из китайских источников, но сравнительно подробные описания их жизни и строения относятся лишь к концу XIX в. Родиной их китайцы считали самые дикие местности пустыни Шамо (по-китайски «песчаное море»), или Гоби (по-монгольски — «пустыня»). «По Ин-шану, — говорят древнейшие летописи, — у северного сгиба Гоанхо жили хионгну, многочисленное, самое восточное турецкое племя, богатое стадами всякого рода животных, у них были многочисленные стада верблюдов, а по южной окраине Гоби, к Шейзи или Шанзи были также и дикие верблюды; там находилась родина верблюдов, и хионгну принадлежали к народам, раньше всех приучившимся обращать диких верблюдов в домашних животных»1. Ученый Си-ю-вен-киан-ло, или Земель Восточного Туркестана, еще в половине прошлого столетия уверял, что там, кроме диких ослов и лошадей, есть также и дикие верблюды, и у нас нет никакого основания сомневаться в этом показании, хотя число их, может быть, теперь значительно уменьшилось, в сравнении с прежним.
В турецкой географии Хаджи-Хальфы, XVII столетия, тоже говорится, что в Восточном Туркестане, в земле Кашгар, Турфан, Кхошан, на больших песчаных нагорных равнинах, прежде населенных, а в то время пустынных, было в обычае охотиться на диких верблюдов (Jndische Alterthumskunde, Bonn, 1843).
Помимо приведенных источников, встречаются и другие указания, привезенные с Востока, о существовании диких верблюдов. Так, один из калмыцких лам, проведший молодость в горной стране монголов, говорит, что на востоке от Или, в центральном узле Тянь-Шаня, он видел диких верблюдов, которые отличались от домашних только тем, что оба их горба были едва заметны.
Все свидетельствуют, что дикие верблюды настолько быстры, что охотники со своими стрелами редко могут их догнать.
Однако европейские ученые сомневались в существовании диких верблюдов, пока, наконец, Н. М. Пржевальскому не удалось их самому увидеть, описать и доставить их рисунки, шкуры и скелеты. Он пишет, что в песках Кум-Тат,к востоку от озера Лоб-Нор, в песках нижнего Тарима и в Курук-Таг проводники рассказывали о стадах диких верблюдов, состоящих из десятка и даже из сотни экземпляров. Летом они заходят на Алтын-Таг, на высоту 11000 футов. Очень ловко лазят по горам, где встречаются только архары и кукуяманы. Течка у них бывает лишь на 3-м году и происходит с половины января до конца февраля. Старые самцы имеют по нескольку десятков самок. В бою самцы зубами раздавливают череп противника.
Пойманные смолоду, они легко приручаются и возят вьюки. На коленях передних ног мозолей нет. Горбы вдвое меньше, чем у домашних. У 11-летнего горб 7 дюймов высоты: удлиненные волосы на горбах короче. Чуба у самца нет или он очень небольшой. Цвет шерсти коричневато-песчаный, морда серая и кажется несколько короче, чем у домашних. Уши также короче, чем у домашних. Рост равен среднему росту домашнего. Однако сам Пржевальский не утверждал, руководясь их биологией и внешним видом, что это чисто дикие верблюды. Он допускал, что к основному дикому ядру примешана кровь сбегавших домашних верблюдов. Но, по его мнению, дичать могли только самки, так как домашние самцы без помощи человека не могут крыть самок. «Сопоставляя вышеизложенные данные, — пишет Пржевальский, — мне кажется, можно вывести заключение, что нынешние дикие верблюды суть прямые потомки диких родичей, но что по временам к ним, вероятно, примешивались и ушедшие домашние экземпляры». После Пржевальского, доставившего свою ценную коллекцию в Зоологический музей Академии наук, диких бактрианов описывал шведский путешественник Свен Гедин. В своем письме из Обдала от июня 1900 г. он писал: «В области, через которую мы проходили, попадались в большом количестве дикие верблюды — мы их видели и наблюдали в бинокли. Они долго держались у подножья горы в пустыне и время от времени отправлялись к открытым источникам, чтобы поесть и попастись». Далее он описывает, как они охотились за'верблюдами, встречая последних в самых безводных частях пустыни; рассказывает, что верблюды необычайно чутки, как ветер проносятся по пустыне и в несколько минут исчезают на горизонте.
Охотятся на них монголы преимущественно в период яра, когда самки собираются стадом около' самца.
Свен Гедин указывает следующие области их распространения: у нижнего течения Керья-Дарьи, также в пустыне от ложа этой реки до Тарима; далее на юг от него и на юг от Курук-Тага; в последней области появление верблюдов зависит от соляных источников. Многочисленны верблюды в горах между Курук-Тагом и Чоль-Тагом. Посещается ими северный пустынный берег Лоб-Нора и Аль-тими-Булак до дороги между Гами и Сутчу.
В общем, область их обитания простирается от Тарима, Лоб: Нора и Гами до Южной Джунгарии; от Монара и Гутчи до Северо-Западной Индии.
После описаний Н. М. Пржевальского и Свен Гедина позднейшие известия о диких двугорбых верблюдах сообщил А. Г. Банников (1945). В местах распространения верблюда работала экспедиция,оставившая неопубликованные отчеты, касающиеся и этих животных. Эти материалы были изучены Банниковым и добавлены к его личным наблюдениям. Верблюды обитают вДжунгарской или Заал-тайской части пустыни Гоби. Монголы называют домашних и диких верблюдов по-разному. Домашние верблюды по-монгольски называются de-ve, а дикие — хаптагаями. Из наблюдений экспедиции стало известно, что верблюды теперь составляют лишь мелкие группы в 5—6 голов во главе со старыми самцами. Иногда они объединяются и двигаются цепочкой в поисках воды и растительного корма, который в Гоби очень разрежен. За сутки, с отдыхом, они проходят до 100 км. Идут они очень быстро. Весною и осенью совершают длинные перекочевки до 600 км с севера на юг и обратно. Летние кочевки расположены в северной части ареала и имеют довольно богатые пастбища, а зимние — на юге — характеризуются кустарниками, эфедрой и другими травами. Иногда верблюды пасутся на значительных высотах —1000—2000 м.