Происхождение домашних животных

Первая, общая часть книги посвящена, в основном, возникновению животноводства; прочитав ее, видно, что речь идет об определенных животных, время одомашнения которых отстоит от нас на много тысяч лет, когда зародилось их воспроизводство. Объектами животноводства являются крупный рогатый скот, овцы, козы, свиньи, лошади, верблюды, ослы, ламы, олени, кролики, куры, утки, гуси, индейки, цесарки, в значительной мере собаки, являющиеся у одних народов мясными животными, а у других — сторожевыми, транспортными и охотничьими. Мясными же животными в Южной Америке были и морские свинки.
Не вошли в этот круг только кошки, действительно занимающие среди давно одомашненных животных особое положение.
В общей части шла речь и еще об одном объекте животноводства— об антилопах. Их разведением более тысячи лет занимались в Египте. Но какова была степень их одомашненности — не вполне ясно. Судя по тому, что среди некоторых видов антилоп были такие, которых доили и использовали в земледелии, их можно причислить, если не к домашним, то к полудомашним формам.
Еще с меньшим основанием можно относить пока к животноводству разводимых с недавнего времени пушных животных: лисиц, песцов, соболей. Их выделяют в область звероводства.
Слоны, хоть и считаются прирученными, все же размножаются в неволе очень редко.
Нет нужды включать в группу домашних животных декоративных птиц (канареек, павлинов, лебедей и пр.)
Не вполне основательно считать объектами животноводства разводимых рыб и насекомых, благодаря большой своеобразности формы их разведения, значительно отличающейся от зверей и птиц.
Следовательно, в нашу классификацию войдут лишь млекопитающие и птицы.
В археологии чаще употребляется термин не «животноводство», а «скотоводство». Это не вполне правомерно. Под скотом в зоотехнии разумеют крупный и мелкий рогатый скот, который составляет только часть объектов животноводства.
Домашние животные из класса млекопитающих относятся лишь к следующим немногим отрядам: парнопалых животных (Artio-dactyla), непарнопалых (Perissodactyla), хищных (Carniovora) и грызунов (Rodentia).
Домашние птицы относятся к отрядам куриных (Gallioformes), водоплавающих (Anseriformes) и ржанковых (голуби, Charadriiformes).

Канны пасутся в степи с пастухами, как и коровы. Человек может к ним подходить спокойно. Молодые телята доверчиво ласкаются к воспитателям. Рога взрослых уже не оружие, а украшение.
Вес самцов канн бывает около полутонны. Мясо прекрасного качества; кожа — обувное сырье. Самок можно доить. Молоко их имеет до 10% жира. На третьем году раздоя самка дает 3—4 л молока в сутки, а в отдельных случаях и до 6. Молоко густое, как сливки, долго не свертывается; оно ценно для больных, особенно при легочных заболеваниях. Эти качества оправдывают разведение канн, и надо надеяться, что этим они не только будут спасены от вымирания, но мы получим новое домашнее животное.
В первую очередь канн нужно направлять семьями в зоопарки и там их размножать, а в Аскании-Нова же должен быть,как и для других пород сельскохозяйственных животных, племенной рассадник. В одомашнении канн мы опередили Африку. Там только теперь поднят вопрос (в Южной Африке) об одомашнении канн, ввиду почти полного уничтожения их белыми охотниками. В Аскании-Нова предложено одомашнивать исчезающих каффрского буйвола и зебр.
Канны являются хорошим примером того, как происходил отбор видов для одомашнения. Много было в Аскании видов антилоп и теперь еще есть: гну, нильгау, блесбок, сайга, бейза, но приручить пока удалось только канн. Гну и нильгау, хотя и подвергались тому же уходу и воспитанию, но воспринимали волю человека с трудом, сохраняя чаще свою дикость. Но все же, как видно по фотографии, удавалось доить и гну . В результате многих попыток одомашнения животных, мир пополнился на всех материках (за исключением Антарктиды) и островах домашними собаками, коровами, овцами, лошадьми, свиньями, козами, курами, утками, гусями, которые оказались почти космополитами. Каждый из этих видов образовал сотни так называемых естественных пород, приспособленных к жизни в условиях разного климата, ландшафта и т. п. Из этих естественных пород в разное время в разных местах стали создавать высокопродуктивные культурные породы. Первоначально они создавались в мощных южных рабовладельческих культурах, что определялось избытком корма и возможностью неограниченного использования труда рабов. Войны, переселения племен,гибель одних, выход на сцену истории новых — привело к тому, что многие из выведенных пород не уцелели. Но в Европе, в период начала и развития капитализма, под влиянием прогресса производительных сил, особенно техники, некоторые из уцелевших пород стали вновь культивироваться и при их участии создались во всех видах многочисленные заводские породы.
Вспомнив весь путь тысяч поколений наших домашних животных — коров, овец, свиней, лошадей, — мы видим в них труд человеческих поколений, вкладывавшийся то малыми, то более крупными дозами. Поэтому ни о каком современном народе нельзя сказать, что он создал что-то новое — то ли скаковую лошадь, то ли мериносов или белых и черных свиней. Лучшие нынешние породы произошли от скрещивания тех, какие были созданы историческим трудом, затраченным, предыдущими поколениями человечества для превращения дикого зверя в послушное орудие человека. В безвестном прошлом была проявлена группами людей наблюдательность и настойчивость не меньшая, чемуБеквеля, Эльмана, Коллингов. Для одомашнения животных требовался труд громадный, соединенный с любовью, храбростью, самоотверженностью. Этим трудом были заложены основы мирового животноводства, передававшиеся из поколения в поколение, пока не была изобретена письменность, позволившая изложить вековой опыт в виде установленных традиций. Из этого многовекового опыта возникли зоотехния и ветеринария, пройдя, таким образом, путь от навыка до науки. С прогрессом техники и науки усовершенствование хозяйственных животных происходило с бросающимся в глаза ускорением. И наше социалистическое общество стало наследником великих достижений человечества.

Согласно Соколову, кроме необходимого типа функции нервной системы, нужно, чтобы животное имело большую способность приспособления к условиям внешней среды и к выполнению требуемой от него человеком хозяйственной производительности.
Так, лось, по его мнению, хотя животное сильное и не требовательное, сравнительно легко приручается, но узко приспособлено к таежной зоне и не может жить в степях. Его зубы не могут перетирать степные травы. Кроме того,у него ослаблена терморегуляция и он. при работе часто перегревается. В этом отношении он вовсе не похож ни на северного оленя, ни на лошадь.
От кандидатов в домашние животные требуется большая мор-фофизиологическая пластичность, которую обычно имеют виды широкораспространенные (хотя известны и исключения).
И. И. Соколов, как знаток эволюции сем. Bovidae, считает, что все это семейство высокоорганизованное, а его подсемейства Сар-ппае и Bovinae наиболее прогрессивные. Эволюция этих подсемейств шла «путем выработки адаптации универсального значения». Она видна в дифференцировке многокамерного желудка, в активной защите от хищников, в приспособленности не только к умеренному, ной к холодному климату. То же можно сказать о свиньях и особенно о роде Sus, как малоспециализированной группе, имеющей большие эволюционные возможности.
Нам кажется, что существование лишь относительно немногих видов домашних животных, по сравнению с массой диких видов, объясняется соответствующим отбором первых. Лучшим примером является история одомашнения животных в Северной Африке и особенно в Египте. В самом деле, там в архаическое время кроме крупного рогатого скота, ослов, верблюдов, овец, коз, свиней, собак были одомашнены антилопы в количестве нескольких видов. Из них некоторых доили, на других пахали. Разводили их более 1000 лет. Наряду сними приручали гепардов, гиеновых собак и, вероятно, еще другие формы. Но сохранились в Новом Царстве только те домашние животные, какие есть и у нас. Почему? На этот вопрос мы ответили выше — из-за их громадной пластичности и приспособляемости, из-за их лучшей оплаты ухода и содержания, из-за их производительности. Но легко ли далось это приручение людям первобытной общины? Нет. Потребовался труд многих поколений и не в одном, а в нескольких местах земного шара.
Зная диких предков упомянутых домашних форм, никак нельзя сказать, чтобы они были более податливы и смирны для приручения, чем стадные же антилопы. Пожалуй, туры были свирепее всех других зверей. И все-таки их укротили. А сколько на это понадобилось поколений! К сожалению, неизвестно, как велики были стада этих животных и в какой мере стадное чувство здесь играло роль. Следует думать, что большое. Об этом говорит опыт Аскания-Нова, где удалось усилить стадное чувство пятнистых оленей, позволившее пасти их, не прибегая к загонам. Это достижение для пантового оленеводства очень ценно.
Чтобы понять, насколько трудно было первобытным людям одомашнивать животных, посмотрим, как это удается в наше время людям, имеющим мировой опыт одомашнения,орудия, корма, стада уже одомашненных животных и вооруженным научными знаниями, в том числе учением Павлова. Это можно с большой достоверностью подтвердить опытом работ, проводимых в Аскания-Нова. Работают там специалисты биологи и зоотехники. Там давно существуют огороженные сетками загоны разного размера, хорошие стойла, выгульные площадки. И все же с какой опаской работники Аскания-Нова ожидают времени выпуска животных на прогулку, вылова отдельных животных из стада, оказания им той или иной помощи. В Асканйи-Нова был произведен опыт приручения и одомашнения двух видов африканских антилоп — канны и гну. Процесс этот весьма сложен и требует проведения продуманной,тщательно разработанной программы. Приручать этих животных начинают вскоре после их рождения. Но часто родившая мать не желает кормить детеныша и надо его выпаивать иным молоком из соска. (А где было готовое молоко и сосок в неолите? И ведь раньше молока надо достать еще молозиво). Одомашниваемый молодняк изолируется от дикого и содержится с домашними животными. Животное приручается к определенному человеку, который кормит и ласкает его. Человек гуляет с ним по дворику, переходит из помещения в помещение, животное должно привыкнуть к своей кличке. Знакомить животное с каждым новым предметом и явлением нужно осторожно. Вырабатываются регламентированные условные рефлексы. С возрастом приручают к чистке щеткой, одеванию недоуздка (вначале из мягкой материи с поводком). Умело надо знакомить животное с кормушками и пользованием ими. Позднее самки приручаются к массированию вымени, подстановке ведер для доимого молока и т. д.
От воспитателя требуется ровность, громадная выдержка, любовь, терпение. Задача заключается в том, чтобы заглушить'приро-жденный рефлекс свободы и создать новый — повиновения. Ухаживающие люди должны хорошо знать биологию и повадки своих подшефных. Антилопы очень чутки и нервны. Испугавшись, они могут нанести повреждения и себе и ухаживающим за ними людям. Поэтому подходят к ним безшумно издали, называя животное по имени спокойным голосом, а приблизившись к ним, дают возможность животному обнюхать человека. Корм заготовляется и дается без всяких замедлений, иначе, почуяв запах его, животное быстро идет к кормушке и может рогами ударить человека. Проводя работу в загоне, следует приближаться с наветренной стороны и этим как бы предупреждать животное о приближении. Проявление боязни в присутствии животных углубляет опасность их нападения. В случае буйства иногда приходится укрощать животных плетью или звуком ее удара. Чтобы антилопы не убили рогами друг друга и человека, им на концы рогов надевают предохранительные шарики.
Это лишь небольшие выдержки из методики одомашнения, разработанной сотрудниками зоопарка Аскания-Нова на основании многолетнего опыта. А результат его — неплохой. Из канн сделали вполне, прирученное животное,'почти домашнее . Для окончательного превращения канн в домашних животных нужно все достигнутое воспитанием наследственно закрепить в ряде поколений. Но и то, что уже сделано — замечательно.

В деревнях на хуторах у лесников действительно иногда удается видеть почти ручных белок, косуль, лисиц, ворон, галок, сорок» Так делали и многие негритянские племена в Африке и индейцы в Америке. Иногда жилища жителей тропических лесов бывали переполнены разными животными, например, обезьянами, попугаями и даже крокодилами. Имея в виду такие факты, Неринг так рисовал начало одомашнения в далеком прошлом: «Охотник, убивший мать, находил у трупа беспомощного жеребенка. Овладеть им не стоило ничего. Не всегда его безжалостно убивали. Из сострадания и любопытства брали его для забавы детям и собственной утехи. Выкармливание такого животного не могло тогда ложиться бременем, а убить его можно было в любое время. Жеребенку иногда набрасывали на шею свитый жгут (из тростника,ивы и др.) и вели к себе, чтобы посмотреть, что из этого будет. Молодые животные быстро привЪжали к человеку, тем более, что и условия существования его менялись мало. Они становились любимцами детей и товарищами в их играх. Дети влезали жеребенку на спину, носиться на нем было приятно, им научились управлять, и вот молодое животное становилось животным верховым и вьючным. Один такой благоприятно закончившийся опыт служил далее примером, и жеребят начали воспитывать чаще..Соседи подражали. Позднее научились ловить и укрощать также и взрослых более сильных лошадей, когда набрались ловкости и опыта на тех, кого поймали молодыми».
Подобная идиллическая картина, как один из способов одомашнения, представлялась вероятной и Э. А. Богданову. Он писал: «Это одомашнение совершалось совершенно постепенно. Никогда нельзя будет связать его с определенной датой, по крайней мере, это касается наибольшей части Европы. Приручение домашних животных произошло не в одной какой-нибудь местности и не есть дело одного какого-либо народа; — нет, различные народы в разных местах земли производили опыты приручения с разной удачей. Те животные, приручение которых приносило выгоду, сделались домашними1». Далее Богданов утверждал, что «и теперь ничего не стоило бы увеличить число домашних животных, если бы приложили к этому надлежащее старание и выдержку»2. С этим положением можно согласиться. Для доказательства своих взглядов автор привел в пример крокодилов. Находясь при храмах в Египте, они позволяли класть им корм прямо в рот.Неринг недооценил роль насильственного одомашнения, связанного с практикой загона животных —-оленей и других форм. В таких случаях уцелевших животных укрощали голодом и другими мерами. Подобная картина описана со слов Павзания в книге Долгих о единороге. «Возвышенность, перед которой тянется глубокий искусственный ров, покрывают скользкими намасленными воловьими кожами, огородив прежде каждую сторону ямы крепким тьшом. Затем верхом на лошадях гонят быков на эти кожи, на которых они поскальзываются и скатываются в яму. Тут обессиливают их четырех- или пятидневным голодом. Дальше, чтобы подготовить их для дальнейшего приручения, приносят им сначала пихтовые шишки, потому что они не принимают никакого другого корма, наконец, их связывали и отводили»3. Возможно, что это описание относилось или к зубрам или к турам. Но это не имеет значения, поскольку такой способ приручения был, вероятно, принят и для других животных.
Среди западноевропейских ученых (С. Рейнах и др.) были распространены взгляды, что в одомашнении играли роль религиозные представления народов. Сторонники этой точки зрения считали, что первобытные люди, у которых религиозные представления возникали при обоготворении сил природы, видели также в разных животных проявление силы богов.
Свои взгляды эти ученые подкрепляли широко известными фактами культа и воздавания божеских почестей животным в разных странах и в разных религиях.
Так, божественные почести воздавались черным с белым пятном на лбу быкам-аписам в Египте, коровам — в Индии.
Мистический налет имело и отношение человека к кошке, вероятно, в силу ночного образа ее жизни и самостоятельности, которая в противоположность всем другим домашним видам выражалась в малом подчинении даже своему хозяину. Довольно широко был распространен культ обитавших в пещерах голубей, в которых мнилось существование божеств и духов. Однако можно себе представить, что культ быков и коров, до известной степени, был связан с их важной хозяйственной ролью. По крайней мере, в иранской Зенд-Авесте говорится: «В крупном рогатом скоте наша сила, в крупном рогатом скоте наша потребность, в крупном рогатом скоте наша речь...» и далее: «... в нем победа, пища, одежда, земледелие». Из последних отрывков явствует не примат религиозных представлений для одомашнения, а примат животных для религиозного мировоззрения. О том же говорит и история возникновения тотемизма.
Роды и породы, к которым относятся домашние животные, входят преимущественно в породы и виды, обладающие большим количеством форм, находящихся и в настоящее время в периоде формообразовательного процесса и не являющихся специализированными. Домашние животные дали еще большее число форм в результате изменения условий,' в которых они развивались, и действия не только естественного отбора, а и сознательного подбора. Кроме того, виды и породы широкого распространения (эвриадаптив-ные), такие, как собаки, лошади, овцы, козы, туры, свиньи, кошки обладают исключительно большой приспособляемостью и завоевали в одомашненном состоянии большие ареалы, чем бывшие у их диких предков. Об этом мы писали еще в 1940 г.
По этому же поводу мы не можем не привести мыслей, высказанных И. И. Соколовым (1955). Автор задался целью, как в свое время это сделал Натузиус, понять, почему именно эти, а не другие виды были одомашнены, а прочие, даже близкие к ним, не вошли в культуру. Так, не вошли в культуру: в Евразии — зубры, лоси, соболя, бобры, онагры, куланы, сайги; в Америке — бизоны и мускусные быки; в Африке — буйволы, зебры и т. д. Соколов выдвинул, как причину этого, особенность функции и организации нервной системы, тип нервной деятельности1.
Примеры он взял из практики приручения животных в Аска-ния-Нова.
«Канна легко приручалась и стала почти домашней, а гну, несмотря на все усилия, не изменил свойственный ему и в Африке и здесь злобный и пугливый характер. То же следует сказать и о сайге. Тарпаны, по-видимому, легче приручались, чем лошади, Пржевальского. Не удавалось в Аскании приручить зебру Чапмана. Правда, это не дает еще нам права считать их вообще не приручи-мыми. Но трудности велики».

Источником происхождения собак эпохи открытых «кухонных куч» на севере могли быть довольно разнообразные в те времена волки Евразии. Если же домашние животные пришли с юга, то их родоначальниками были дингообразные и шакалообразные собаки. Дикие «собаки» вероятно близко подходили к стоянкам и пользовались отбросами пищи человека. Не исключено, что с охоты люди приносили щенят и воспитывали их для забавы. Привыкнув к человеку, животные делались сторожами, помощниками при охоте с луком и резервом пищи при недостатке какой-либо другой. Исходя из этих соображений, можно предположить,что древнейшими собаками севера были лайкообразные, а на юге — дингообразные и волчьи шакалы. Но в чистом виде в наше время вряд ли эти группы где-нибудь сохранились.
Аналогию такой древней картины общения с собаками можно наблюдать у австралийцев. В Австралии динго живут как вполне дикие собаки, подобно волкам и шакалам. Но есть и полуприрученные, живущие в стоянках австралийцев. Они свободно бегают как по стоянке, так и по окрестностям. Если их плохо кормят, они совсем дичают или уходят к новому хозяину.
Сравнивая жизнь диких и прирученнных динго, путешественники считают, что последние живут хуже. Они мельчают, слабеют и если бы не скрещивались с дикими, то и совсем бы исчезли. Так, вероятно, бывало и в Европе. Но австралийцы, хотя и кормят динго только остатками убитых животных — кишками, костями и пр., все же берегут их и не убивают.
Этнографы указывают, что не только австралийцы, но и жители других мест, в частности Андаманских островов, могут дать представление о жизни древних обитателей неолита. Для нас, пожалуй, наибольший интерес представляет жизнь андаманцев, свидетельствующая о начатках одомашнения животных. Правда, это относится не к собакам, а к свиньям, поскольку собак андаманты получили готовыми с Малайского архипелага.
Культурный уровень андаманцев сравнивают с уровнем населения неолита Средней Европы. Вместо изделий из рога у них разные предметы делали из раковин, рыбьих костей и бамбука. Сходство обнаружено и в глиняной посуде. Судя по трудам Столичка (1870), пища андаманцев состояла из разных рачков, моллюсков, поджаренных или вареных, но без соли. Ели также мясо кабанов, летучих мышей, различных птиц, черепах, крыс, ящериц. Мясо они жарили на вертеле из бамбуковой палки. Деликатесом был мозг — головной и костный. К мясной пище добавлялась разная растительная, яйца и мед. Зелень употреблялась в качестве особого блюда. У андаманцев появились начатки свиноводства: пойманных диких поросят помещали в небольшие открытые загородки и кормили растительными и другими отбросами. Воспитывали их до определенного возраста, до времени, когда они становились источником хорошего мяса, после чего их забивали.
Нечто очень похожее описал и Миклухо-Маклай у папуасов Новой Гвинеи. Из животных они ели жуков и личинок, а также пауков. Они обладали каменными топорами, луками и стрелами с дальностью полета до 50 м. Мясо они резали бамбуковыми и костяными ножами. Папуасы имели собак, которых употребляли в пищу в вареном или жареном виде, разводили и свиней. Этим занимались женщины, часто грудью вскармливающие поросят. Миклухо-Маклай описал гибель одной свиньи и плач хозяйки, сказавшей, что погибшую она сама выкормила. Других домашних животных у них не было. И когда папуасы на борту парохода увидали корову, то определили ее, как мы выше отмечали, как большую русскую свинью с зубами на голове.
В литературе о происхождении домашних животных мы встречаем попытки объяснить переход от использования готовых даров природы к их воспроизводству, т. е. переход к приручению животных. Часто при этом ссылаются на взгляды видного немецкого зоолога А. Неринга, опиравшегося на собственный большой опыт приручения животных. Он считал, что первое приручение происходило с целью «позабавить себя и детей». «В лесу нашли, — писал он, —-беспомощную оставленную молодую косулю или оленя; отчасти из сострадания, отчасти из любопытства их берут и без большого труда воспитывают на забаву себе или как товарища в играх детям» (1885).

Остановимся на рассмотрении одного из первых одомашненных животных — собаке. Мы обнаруживаем следы одомашнения собак в мадлене Сибири и Крыма, в мезолите и раннем неолите Европы. Не зная точно, как происходило одомашнение их в Северной Африке или в Юго-Западной Азии — колыбелях древнейшего одомашнения животных, мы представляем себе по рассмотрению культуры Евразии, какие взаимоотношения создавались между первобытными охотниками и дикими собаками. Для этого коснемся эволюции характера охоты и питания людей. К сожалению, такая эволюция лучше всего известна для Европы, а не для стран, близких к очагам первичного одомашнения, но, вероятно, между теми и другими существует определенная аналогия..
В Европе прослежен быт охотников и собирателей всех эпох палеолита ледникового и межледникового времени. В раннем палеолите преобладало собирательство: наряду с растительными объектами ели моллюсков, личинок жуков, саранчу, ящериц, яйца птиц. На зверей приходилось охотиться, подкрадываясь к ним с палицей или метательным копьем, как это делают и теперь австралийцы. От охотников требовалась большая ловкость и точное знание повадок добычи. Когда, по окончании второго оледенения, Европа покрылась лесами, травянистыми степями, болотами и озерами, то там стали обитать мамонты, носороги, пещерные львы> медведи, гиены, кабаны, зубры, туры, олени и другие животные. На них можно было охотиться только сообща, целыми племенами. При этом оружием служили камни, палицы, метательные копья;, широко использовались методы загонной охоты. В результате даже самые крупные звери делались добычей охотников. Туши разрезали на куски каменными ножами и поджаривали на огне.
С похолоданием из этих мест ушли на юг многие из перечисленных зверей, зато размножились стада северных оленей и коней, остатки которых особенно многочисленны в стоянках салютрэйско-го типа. С убитыми зверями поступали, наверное, так: снимали шкуру, или, просто опалив шерсть, тушу разрезали на куски и затем клали на тлеющие угли и ели как современные первобытные охотники, разрывая поджаренные куски пальцами и зубами. Северные австралийские племена опаливают шерсть и вынимают внутренности. В длинную яму кладут сухой хворост. Края ямы соединяют толстыми брусьями, а на них помещают еще продольные. На эту решетку кладут камни величиной с кулак, после чего поджигают хворост. Горячие камни вынимают, вкладывают внутрь туши и помещают ее на дно ямы на тлеющую золу. Затем прикрывают тушу опять раскаленными камнями и засыпают их листьями, камнями, корой, песком. И в этой яме мясо долго печется.
Мясо имело большую ценность, так как удовлетворяло потребность в белке, а собираемые растения — луковицы, орехи, яблоки, ягоды, семена разных видов обеспечивали углеводами. Жиры получали от личинок жуков, саранчи и других животных.
Позднее охота на птиц и мелких зверей усложнилась установками силков и западней. Зта добыча и рыболовство увеличили ассортимент питания, а применение каменных разогретых на кострах плит изменило способы изготовления мясной пищи.
Поскольку черепа и трубчатые кости животных в остатках пищи всюду встречаются раздробленными, то, очевидно, их разбивали и поедали головной и костный мозг. ,
В мезолите Европы уже не было материковых льдов и имели место лишь небольшие периоды похолодания и потепления. Эта эпоха, протяжением около 8—10 тысяч лет, характеризуемая изобретением лука и стрел, сильно изменила характер охоты. Зверей средней величины и даже крупных человек имел возможность поражать издали. Пожалуй изобретение лука и стрел сыграло для человечества не меньшую роль, чем изобретение .огнестрельного оружия.
К этому периоду и относится в Европе, а по аналогии с ней и в других областях Земли, одомашнение собаки. Характерно, что одновременно появляется особенно много орудий из рога оленя и из кости разных животных. Остатки костей благородного оленя, косуль, лошадей, туров, медведей, свиней, зайцев, волков, лисиц, бобров стали обычной находкой археологов при раскопках стоянок. Мясо дичи жарили на раскаленных камнях, вялили и коптили. Находки костяных игл с ушками говорят об изготовлении одежды из шкур.
К концу той же эпохи становилось оживленнее на берегах водоемов, озер, морей, из которых добывали не только моллюсков, но и рыбу. Находки разных снастей и выдолбленных челноков говорят о значительном освоении водоемов. Громадные отбросы остатков еды в так называемых «кухонных кучах» Европы и Африки показывают то, чем жил человек мезолита и раннего неолита. Такие кучи образуют обычно плоские холмы в 2—3 ж высотою и 20—40 м в ширину; в длину тянутся они на несколько сот метров. Кухонные отложения говорят о значительной оседлости рыболо-вецко-охотничьего населения. На костях животных часто видны следы огня и зубов человека и ссбак.
В позднейших «кухонных кучах» находят черепки грубой глиняной посуды, сделанной от руки, еще с кусочками камней в стенках. Возможно, что варка пищи началась именно в таких сосудах с заостренным или овальным дном.
В подобных кучах находили кости и черепа собак. Они были так же расколотые, как и кости других зверей. Подробные описания костей собак из северных кухонных куч Европы были сделаны Бринкманом (1924). Из его описаний следует, что собаки того времени были сходны со птицеобразными собаками свайных построек Швейцарии и с современными лайками Скандинавии и Финляндии.

Проблема приручения и дальнейшего одомашнения животных требует предварительного ответа на ряд вопросов. Один из них заключается в том, какие стимулы существовали у людей первобытной общины, заставившие заняться одомашнением животных, сыгравшим в развитии общественных формаций роль, лишь немного уступающую роли создания металлургии.
Возникает также вопрос, почему из сотен животных, на которых охотился первобытный человек, лишь чуть больше одного десятка оказались одомашненными и составили хозяйственную отрасль животноводства. В связи с этим стоит также и вопрос, почему процесс одомашнения осуществлялся только в течение первобытно-общинной формации, а позднее почти не имел места. За этим вопросом следуют и другие: где, в каких центрах или очагах происходило одомашнение разных видов, из одного ли очага они распространялись (монотопия) или из многих (политопия), и, наконец, происходит ли домашний вид от одного или от нескольких диких видов (моно- или полифилия).
Выше, во многих местах книги, мы давали не только относительную, но и абсолютную хронологию времени одомашнения животных, или, вернее, времени возникновения животноводства. Как мы видели, наиболее древним очагом являлся очаг северной — Северо-Восточной Африки, где животноводство появилось в V, а возможно даже в VI тысячелетии до и. э. В те же тысячелетия оно появилось и в Юго-Западной Азии. Но для последней мало разработаны такие древние формации, как первобытнообщинная, существовавшая во времена мезо- и неолита. Мертвые материалы раскопок не дают нам возможности восстановить все подробно, и мы прибегаем, как это делалось и ранее, к фактам этнографического характера, исходим из быта народов наших веков, стоящих на стадии первобытной общины и каменного века.
При обсуждении проблемы одомашнения животных нельзя миновать хоть краткого изложения взглядов крупного немецкого зоотехника Германа Натузиуса, много писавшего по вопросам животноводства во второй половине XIX в. (1864—1891). На факты, приведенные Натузиусом, много раз ссылался в свое время Дарвин. Его взгляды, касающиеся одомашнения животных, были явно ошибочными (на что в свое время указал Э. А. Богданов), но все же были широко распространены. Стараясь объяснить, почему человек одомашнил только 10—11 видов млекопитающих из 2000 существующих, Натузиус высказал и защищал мысль, что «не создано ли было домашнее животное таковым, чтобы сделаться домашним, как водные животные пригодны для жизни в воде, лазящие и наземные для существующих условий существования?» Довольно близкую Натузи-усу позицию занимал и другой выдающийся зоотехник — Виль-кенс, полагавший, что первобытный человек проявил большую прозорливость в выборе для одомашнения наилучше приспособленных к этому форм. Из сказанного ясно, что взгляды этих зоотехников были антиэволюционными. Авторы основывали свою точку зрения на том, что к старым, первоначально одомашненным животным уже никто больше не прибавил новых домашних форм. Э. А. Богданов, возражая им, отмечал, что и теперь идет одомашнение, например, зебр, маралов, буйволов-аноа, пушных зверей и т. д. Существует и обратный процесс — мнбгие домашние животные легко дичают. Это доказывается существованием лошадей-мустангов Америки, крупного рогатого скота Новой Голландии и Фаль-кландских островов, свиней. По словам самого Натузиуса, свиньи, убегая, «переходили в течение короткого промежутка времени в дикое состояние, размножались и смешивались с дикими».
Одичание бывает иногда до того значительным, что зоологи-систематики не могут отличить одичавших свиней от диких. Это относится, в частности, к сардинским свиньям. Одичание способствовало тому, что здесь часть свиней стала похожа на европейских, а часть — на восточноазиатских, так как домашние свиньи были гибридными. То же следует сказать о козах Кипра. Трудно определить, являются ли козы в горах Кипра одичавшими или гибридными или они искони были дикими безоаровыми. Споры шли и об австралийском динго—считать ли его вполне диким животным или одичавшей собакой. На эту тему очень ценные взгляды развивал Д. А, Кисловский. Он подчеркивал, что действительно, настоящее прочное одомашнивание происходило только давно, только у людей первобытной общины. Ни в рабовладельческую, ни в феодальную, ни в капиталистическую формацию его не было. Объяснял это явление тем, что первобытный человек каменного и медно-каменного века стоял еще очень близко к природе, дорожил всеми животными, на которых охотился, и не убивал их больше того, что требовалось ему для питания. Это знание в соединении со свободным трудом, с терпением и с любовным отношением к зверям дало первобытному человеку возможность приручать и одомашнивать животных млекопитающих и птиц. Поэтому люди рабовладельческой формации, отошедшие от непосредственной связи с природой и пользовавшиеся рабским трудом, не могли совершить такого грандиозного дела, как одомашнение тех животных, Какие были особенно ценны для человека. В самом деле, только древнее царство Египта обладало, кроме обычных домашних животных, еще и антилопами. Они, как и все другие домашние виды, были получены от неолитических предков.
Вполне разделяя эту мысль, мы будем в дальнейшем не раз к ней возвращаться.

Обзор наследственности изменений, происходящих под влиянием одомашнения, показывает их большое разнообразие. Тем самым подтверждается взгляд Дарвина о том, что при одомашнении изменчивость повышается. Чем же это объяснить?
Разные авторы выдвигали различные причины. Дарвин в объяснении причин не был последовательным. Можно сказать, что почти всю жизнь он мучительно их искал. То он видел их в прирожденном свойстве живого изменяться, то допускал причиной их вызывания измененный уровень питания, упражнение и неупражнение органов, влияние климата, сближая свои точки зрения со взглядами Ламарка. Известно, что и отношение его к учению этого эволюциониста в течение жизни изменялось от отрицательного до положительного.
Современные авторы имеют различные взгляды. Одни из них считают, что само одомашнение, т. е. комплекс новых условий развития и жизни, ослабляет, «расшатывает» у животных устойчивость наследственности. Другие видят основу изменений в скрещиваниях как исходных диких видов и подвидов при возникновении одомашнения, так и уже одомашненных, но происходящих от разных диких предков. Следовательно, здесь на первый план выдвигается ком-бинативная изменчивость и она, подобно тому, как у многих растений (кукуруза, морковь и др.), у животных лишает нас возможности определенные домашние породы производить от определенных диких видов или подвидов. В частности, нечто подобное характерно для собак, происшедших, по-видимому, от волков и шакалов.
Нельзя отрицать и усиление мутационных процессов при одомашнении любых диких форм. Это видно при возникновении разных -окрасок и расцветок в разных видах в пушном звероводстве — лисицы, норки, и в ранние периоды одомашнения старых форм, как, например, у крупного рогатого скота.
Но и усиление мутационной изменчивости, как в свое время утверждал и Дарвин, должно зависеть от изменений в половых клетках при изменении среды обитания и содержания животных. Так, в современной иностранной литературе (Херре, 1955; Ульрих, 1952) допускается существование в организмах более лабильных к внешним воздействиям генов и более стабильных. Например, тот или иной химизм в организме может выражаться в изменении секреции и может влиять на некоторые наследственные факторы. Изменение химизма возникает от питания организма витаминами, микроэлементами .
По Коху (1951), мутирование ослабляется под влиянием неблагоприятных условий жизни и усиливается при благоприятных.
Следовательно, большое количество мутаций могло появляться у старых домашних животных при переходе их к лучшим условиям жизни, что, например, имело место в древнейших областях мощных рабовладельческих культур.
Иной уровень и иной тип питания их должен был изменять, ускоряя или замедляя обменные процессы во всех клетках организма, и влиять на оплодотворение и развивающихся зародышей.
История животноводства показывает, что внешняя среда тем или иным путем влияла на организм, вызывая появление новых признаков и свойств.
В результате изменчивости, возникавшей от разных причин и целенаправленного воспитания и подбора, создавались человеком желательные продуктивные формы домашних животных.
Но даже современный уровень наших биологических познаний далеко не все еще дал животноводству.
До сих пор еще нет ясности в том, какова структура половых клеток и зигот, обусловливающая развитие из них тех или иных сложных организмов. Лишь тогда, когда этот вопрос и другой, с ним связанный, — о степени влияния тела самки и самца на развивающиеся в них герминативные клетки, будут разрешены, мы не будем гадать, а будем твердо знать,что такое наследственность и какие радикальные меры необходимы для получения высокопродуктивных животных.
Нет сомнения, что и в познании тайны онто- и филогенетического развития значительная роль принадлежит цитологии и эмбриологии. Ведь необходимо понять, как совмещается с кажущейся простой структурой герминативных клеток неимоверно сложная основа наследственных свойств, обнаруживающаяся в процессе развития от зиготы до взрослой формы.

Последний вопрос, которого мы коснемся в этом разделе книги, относится к нраву животных. Обо всех домашних животных в целом следует сказать, что они подчинились человеку. Даже одичавшую лошадь много легче выездить, чем дикую. Но степень привязанности к человеку одомашненных форм весьма различна. Об этом красноречиво свидетельствуют хотя бы косячные лошади.
Утеря основных инстинктов и общей приспособленности у разных пород одного вида неодинакова. Одичать и вести самостоятельное существование в природе могут почти все виды: кролики, свиньи, собаки, лошади, козы, олени, крупный рогатый скот, верблюды. Не приходилось слышать лишь об одичавших овцах. С другой стороны, высококультурные породы этих же видов, в силу совершившихся глубоких изменений в их организации, едва ли были бы к этому способны.
Уже тот факт, что коровы дают себя свободно доить, идут охотно за человеком, подчеркивает, насколько велика разница между их нравом и нравом их далеких предков. Правда, быки сохранили дикость в большей степени, чем коровы, но и их иногда бурное поведение нельзя сравнить по неукротимости с их диким предком — туром, о котором дают представления былины.
Дикие бараны — ловкие и стремительные существа, легко перепрыгивающие через камни и рвы; домашние овцы, даже примитивного, стадного содержания, менее ловки и гораздо менее сообразительны в смысле умения избегать опасности. Чувство стадности у них еще более усилено. Однако у пород, проводящих все время на воле, в стадах, сохранилась еще дикость; способность к обороне, к взаимной драке. Так, еще недавно в Средней Азии наблюдались бои баранов, подобные боям быков в Древнем Египте и других местах. Такие исключительные особи еще напоминают своих диких родичей.
Сопоставляя все случаи полной прирученности и дикости, можно сказать, что среди всех видов и пород степень утери характера диких предков весьма не одинакова. Более всего они утеряны у пород высококультурных. Но и здесь утеря шла в разных направлениях. У собак и лошадей умственные способности сделались более высокими. Бараны и свиньи, наоборот, утратили многое из умственных качеств своих диких родичей. То же, вероятно, произошло и с крупным рогатым скотом. Меньше в своем характере утратили козы, приобретя в то же время привязанность к человеку. Это видно уже из того, что лучшими вожаками в стадах овец являются не бараны, а козлы.
Особенности нрава животных, приобретенные ими после приручения, далеко не безразличны для хозяйственного их использования. Это обстоятельство лучше всего выражается в учении о темпераментах животных, как составной части их конституции. Под темпераментом разумеют степень возбудимости нервной системы и степень глубины реакции на внутренние и внешние раздражения.
У домашних животных различают два основных типа темперамента: 1) живой, нервозный и 2) флегматичный. Оба типа имеют значение при выведении новых форм, особенно лошадей и собак. Существуют породы, для которых характерен тот или иной тип темперамента. Например, темперамент пойнтеров относится к первому типу, а немецких лягавых — ко второму. У крупного рогатого скота темперамент первого типа чаще бывает у самцов. Что касается диких родичей домашних животных, то по своему темпераменту они в подавляющем большинстве относятся к первому типу. Поскольку флегматичный темперамент часто связан с большей легкостью приручения, то эволюция в общем изменила темперамент в сторону флегматичности. Но характер производственного использования заставил в одних случаях, как с мясными животными, прибегать к флегматикам, а в других, как со скаковыми лошадьми, — к нервозным. Поскольку темпераменты обусловлены конституцией животных, то естественно, что и здесь отбор был основан и основывается на изменении строения организмов.

Молочность. К числу основных продуктов животноводства относится молоко. Оно содержит в себе все важнейшие элементы питания, включая витамины. Основным видом сельскохозяйственных животных, снабжающих человека молоком, является крупный рогатый скот — как наш обычный безгорбый, так и горбатый, а также яки, бантенги, буйволы. Пользуются молоком коз, овец, лошадей и верблюдов. Химический состав молока всех этих видов животных различен по количеству белка, сахара, жира и зольных веществ, чем обусловливается различное направление его переработки: на масло, сыры, кумыс, айран, шубат и т. п.
К сожалению, мы имеем весьма мало исторических указаний на время первого использования молока и только по характеру находимой при раскопках посуды или фрескам рашаем вопрос о его применении. Так, установлены факты употребления молока в Древнем Египте, Месопотамии, в трипольской культуре Европы и в .андроновской культуре Сибири. Весьма вероятно, что молоко было оценено и много раньше, так как приручение молодых животных требовало вскармливания их молоком. Общую картину эволюции продуктивной молочности скота представить нетрудно. В то время как дикие родичи домашнего скота и примитивные породы, не используемые на молоко, дают его лишь столько, сколько требуется для приплода, — созданные человеком «молочные» породы дают в 15—20 раз, а в отдельных случаях и в 25 раз больше. Это свидетельствует об умении человека путем подбора и Боепитания изменять организмы животных. Столь же важную роль играет здесь и коллективный исторический труд человечества и индивидуальный труд содержащего и доящего корову человека.
Увеличение продукции молока идет по двум направлениям: 1) через повышение ежесуточного удоя; 2) через удлинение лактационного периода, который намного увеличивается по сравнению с периодом, необходимым для выкармливания приплода.
Огромное увеличение молочной продуктивности скота достигнуто путем последовательного наследственного преобразования организмов этих животных. Это особенно бросается в глаза при сравнении экстерьера коров типичной молочной породы и мясной. У молочной чрезвычайно сильно развивается средняя часть туловища и удлиняется корпус. Сильно увеличивается вымя, изменяющее- ся в объеме (до доения и после доения). В таком вымени сильно развиты молочные железы. При этом обычно ясно заметны на вымени молочные вены и «молочные колодцы», т. е. места, где эти вены входят в стенку брюха. Кожа характеризуется тонкостью и большой подвижностью. Приобретается специфически «женственное» строение головы.
Рассматривая внутреннее строение, находим, что костяк коров молочных пород более тонок и «нежен». Пищеварительные органы, особенно желудок и кишечник, сильно развиты. Все органы молочного животного направлены к лучшему выполнению молочной производительности и развиты в строгой взаимосвязи.
Таким образом, молочная продуктивность действительно основана на переделке всего организма, а не какой-либо одной его части. Эволюция в этом направлении шла от местных пород к культурным. Среди первых индивидуальная изменчивость бывает довольно высокой, и в разных местах благодаря этому издавна подмечались признаки молочности, свойственные отдельным особям. Постепенно в условиях богатых пастбищ, например побережий Балтики, Северного моря и его островов, путем отбора были созданы молочные породы, уже с физиологически обусловленными особенностями их строения. В дальнейшем улучшение местных пород, шло путем скрещивания с улучшенными породами. Породы голландская, ангельнская, джерзейская, айрширская, фионская и др. явились подобными улучшателями. Кровь некоторых из них находится и в породах СССР. Это, конечно, не исключало и самостоятельного улучшения наших пород первично-лесного типа.