Трупы и костяки лошадей детально изучались
Трупы и костяки лошадей детально изучались В. О. Виттом и С. В. Афанасьевым. Они как бы воскресили облик этих животных, так как дали очень рельефное их описание. «Маленькие лошади алтайских курганов имели удлиненное туловище, короткую шею, были низкопереды и приземисты, прямолобы и короткоморды. По своему экстерьеру они ближе подходили к известному изображению подседланной, с путами на ногах, лошади скифов на Чертомлыцксй вазе, с ее прямой, короткой, низко поставленной шеей»1. Эти лошади при реконструкции их высоты достигали лишь 130—150см.
Другая группа состояла из крупных лошадей (140—150 см). Эти «крупные верховые кони алтайских курганов несли на длинной высоко поставленной шее сухую, выразительную, хотя далеко не маленькую голову, своеобразной формы, сравнительно узкую во лбу, с удлиненной и суживающейся книзу лицевой частью, с профилем не прямым, а определенно выпуклым или выпукло волнистым»1. По мнению Витта, эти лошади более всего сходны с нашими донцами. Сближает их даже преобладание рыжей масти. Среди них изредка встречались и гнедые, но не было мастей, теперь часто встречающихся на Алтае: серой, мышастой, чалой, пегой; почти все кони были рыжеватые: темно-рыжие, почти бурые и светло-золотистые.
В. О. Витт уделил особое внимание происхождению группы крупных лошадей, поскольку мелких можно считать местными, скифскими.
В 1937 г. он высказал мысль, что крупные лошади были получены в порядке торговли или войны из колыбели легких «восточных» коней Средней Азии. Но в 1952 г. на основе обработки новых материалов из многих курганов им высказана иная мысль о том, что и крупные лошади — тоже местного происхождения, но принадлежавшие знати — вождям.
Нам кажется, что первая гипотеза более верная. Лошади эти были «южного» корня или местные, метизированные с южными. Но они, конечно, содержались в лучших условиях, чем местные.
Исследуя структуру копыт, Витт заметил, что у мелких лошадей они имеют неровные годичные приросты, свидетельствующие о зимних голодовках.
Создание пазырыкских курганов высоко в горах, где лошади обычно малорослы, свидетельствует о том, что для вождей приводили их из других мест, особо благоприятных. В. О. Витт думает, что их приводили из долины реки Катуни.
«Пазырык, — по мнению В. О. Витта, — это лишь эпизод в жизни древне-алтайских племен, эпизод, продолжавшийся несколько десятилетий» (стр. 190).
Вопрос о времени создания Пазырыкских курганов твердо не установлен. Большинство авторов относит их к III— I вв., а С. И. Руденко — к V—IV вв. до н. э.
В. О. Витт датирует их концом VI или первой половиной V в. до н. э., исходя из сравнительных гиппологических материалов древних южных культур.
Быт и характер населения той эпохи, взаимоотношение пастушеского, кочевого хозяйства и земледелия, прекрасно описано у С. И. Руденко2. Мы же здесь не можем останавливаться на этих интересных вопросах.