Производству крупного рогатого скота
Производству крупного рогатого скота уделялось недостаточное внимание и разведение его стояло на более низкой ступени, чем в предыдущую эпоху.
Только что приведенное описание состояния животноводства в разные доисторические и исторические эпохи Китая далеко не исчерпывает вопроса о его возникновении. Все же это описание содержит сведения о первых этапах развития животноводства. Они вполне совпадают с нашими представлениями о том, что сначала в палеолите и мезолите были приобретены знания по биологии животных. И в неолите они сильно помогли при приручении животных, и, по-видимому, такому приручению, в первую очередь, подверглись собаки и свиньи.
Вторая эпоха характеризуется умением содержать животных в загонах, в неволе (содержать их, лечить, разводить и использовать в работах). Здесь уже имеется в виду, вероятно, крупный рогатый скот и птицы. Очень интересна третья эпоха (Тан Яо) конца третьего тысячелетия (с 2357 г. до н. э.), когда началось использование лошадей. Это было время расцвета шумерских городов, до возвышения Вавилона и начала царствования Хаммурапи. До начала второго тысячелетия (1792—1750 гг. до н. э.) о лошадях в Месопотамии сведений не имеется. В Китае же и в Индии они уже играли в жизни народов существенную роль. Эта роль была велика и в последующие эпохи. Однако об общем состоянии и эволюции животноводства в описании говорится мало.
Приведенный нами очерк Чжук Кэ нам кажется упрощенным, особенно на фоне подробного изложения истории Китая и сопредельных народов, сделанного в известных трудах монаха Иакинфа (Н. Я- Бичурина). Но и данный очерк для нас ценен тем, что проливает свет на этапы развития в Китае животноводства и, особенно, коневодства.
О большой значимости животноводства в Китае можно судить по некоторым элементам иероглифической письменности. Иероглифический знак «баран» (ян) служил для обозначения понятий «удача», «счастье». Иероглифические знаки, обозначающие слова «овца» и «князь» дают в сумме новый иероглифический знак, обозначающий слово «стадо». Иероглифический знак «олень» (лу) использовался для обозначения понятий «успех», «счастье». Эти примеры можно было бы умножить (Авдиев, 1953).
Животноводство в Китае было тесно связано с земледелием, со все возраставшей его культурой. К кочевникам же китайцы, как и римляне, относились как к «варварам». Ведя войны с ними, они их часто покоряли и обращали в рабство целыми родовыми группами. Рабов использовали в военном деле, в земледелии и в животноводстве, поручая некоторым племенам разведение лошадей. Так, в одной надписи X—IX вв. до н. э. говорится об обмене рабов на лошадь и моток шелка.
О некоторых кочевых племенах Монголии и западных границ Китая, о хуннах, Бичурин писал: «Обитая за северными пределами Китая, переходят со своим скотом с одних пастбищ на другие. Из домашнего скота более содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот; частью разводят верблюдов, ослов, лошаков и лошадей лучших пород. Перекочевывают с места на место, смотря по приволью в траве и воде. Не имеют ни городов, ни оседлости, ни земледелия; но у каждого есть отдельный участок земли. Письма нет, а законы словесно объявляются. Мальчик, как скоро верхом может сидеть на баране, стреляет из лука пташек и зверьков, а несколько подросши, стреляет лисиц и зайцев, и употребляет их в пищу. Могущие владеть луком поступают в латную конницу... Начиная с владетелей все питаются мясом домашнего скота, одеваются его кожами, прикрываются шерстяным и меховым одеянием. Сильные едят жирное и лучшее: устаревшие питаются остатками после них»1. В другом месте Бичурин пишет о том, что законы кочевников (хунн) «легки и удобоисполнимы. Государь с чинами просто обращается и управляет целым государством как один человек»2. Имея в виду уханьцев (80 лет до н. э.), Бичурин пишет: «Живут в круглых юртах, из коих выход обращен к востоку. Питаются мясом, пьют кумыс, одежду делают из разноцветных шерстяных тканей»... «От ста тысяч юрт составляют общину»... «Женщины умеют вышивать шелками по коже и ткать шерстяные материи; мужчины умеют делать луки со стрелами, седла и узды; плавят золото и железо для оружия...» «От старейшины до последнего подчиненного каждый сам пасет свой скот и печется о своем имуществе, а не употребляют друг друга в услужение»3. О бойегезах Бичурин говорит, что у них было 60000 кибиток и 10000 человек войска. «Сия страна богатая травами, производит хороших лошадей, превосходное железо»4. Об одном племени, кочевавшем севернее Байкала, написано, что «летом ночь там продолжается столько, сколько времени надо, чтобы зажарить баранью селезенку»5.
С подобного типа кочевниками в течение тысячелетий Китай Бел беспрерывную борьбу. Для защиты своих богатых городов от их нападений к III в. до н. э, вдоль западных границ Китая была построена знаменитая Великая китайская стена. Эта Великая стена могла играть роль защиты при наличии охранявшего ее войска, особенно конницы. Подвижность китайской армии не должна была быть меньше подвижности кочевнических соединений. Такая армия включала до миллиона бойцов и до 100 тысяч конного войска. Последнее состояло из колесниц и кавалерии. Для такого войска требовались подходящие выносливые быстроаллюрные и упряжные лошади. Ослабление коневодства грозило тяжкими последствиями. Вот почему на него обращалось наибольшее внимание. Лучшие лошади в то время были среднеазиатские, даванские. За ними совершали походы и приобретали их в обмен на шелка и другие ценные китайские товары. Во II в. до н. э. китайская армия доходила до Давани (до нынешнего Коканда). Но военные и караванные походы были: трудны. Приходилось преодолевать пустынные и степные пространства, занятые воинственными кочевниками, создававшими хотя и кратковременные, но сильные государственные объединения.
О типах лошадей первого тысячелетия нашей эры дают представления рисунки, взятые из пещер Дуньхуана, Могаоку — сокровищниц древнего китайского искусства.