Первые свидетельства о ножницах
Первые свидетельства о ножницах известны из Рима. Ножницы были громоздкие, железные. А до появления ножниц? Возможно, что шерсть выщипывалась. В таком случае шерсть сортировалась и пух шел на тонкие сукна. Не исключена возможность сбривания,поскольку люди уже тогда, по-видимому, брили головы, что видно по бюстам шумеров. Бритвы были каменные и бронзовые.
Употреблялась в дело шерсть не только взрослых овец, но и ягнят. Дошедшие до нас обрывки тканей говорят об уравненной шерсти. В некоторые ткани вплетен козий волос или серебряные нитки. Ширина материи достигала 2 метров.
Из меди уже в начале третьего тысячелетия делали оружие, топоры, серпы, сосуды. В середине третьего тысячелетия металлургия меди и бронзы была сильно развита. Медь, олово, свинец доставляли с гор Закавказья, с верховьев Тигра и Евфрата, а также из Элама и Ирана. Это сильно способствовало развитию внешней торговли, но она долго еще имела меновой характер. Разменной «монетой» были скот, зерно, кожи.
Лучшим видом транспорта была вода: реки и каналы. На караванных путях использовались верблюды (под вьюки), а в повозки запрягали быков, ослов, онагров. На одном барельефе изображены ослы в упряжке колесницы и собаки, очень похожие на шпицев.
Повышение продуктивности земледелия и животноводства, в связи с развитием оросительных систем, использование металла и меновая торговля беспрерывно требовали увеличения рабочей силы — ею и являлись рабы. Рабов в Шумере называли «саг», что значит «штука», а в Аккаде — «рему», что значит «голова». По-видимому, рабов приравнивали к скоту. Рост производительных сил, развитие торговли, рабства и грабительские войны приводили к выделению из массы общинников небольшой группы рабовладельческой аристократии.
Возникновение рабовладельческих государств происходило с начала третьего тысячелетия. Население месопотамской долины было довольно плотным, чем объясняется близость городов друг к другу. Во главе таких городов-государств или их объединений стояли энси (князья) и цари. Главные правители ведали оросительной системой, которая имела громадное значение в жизни месо-потамских народов.
В земледелии третьего тысячелетия применялась тройная обработка почвы: вскапывание, взрыхление мотыгой и вспахивание плугом. Орошение земли шло из каналов или путем подъема воды. Удобрением служила наносная почва, оставшаяся после паводков, и зола от сжигания остатков жнитва. Древние изображения мотыг известны по рисункам на эламских сосудах IV тысячелетия до н. э. Остатки мотыг, сделанных из минерала роговика, найдены в Эль-Обейде. В III тысячелетии до н. э. были плуги как легкие так и тяжелые, в которые впрягали ослов, быков или волов. Кроме того, скот употреблялся и для поедания первых всходов, чем достигалось более обильное ветвление посева. Посевы были разные: ячмень, полба, пшеница, сезам, стручковые растения—эмму, чечевица, просо, лен. Из ячменя умели приготовлять пиво. Из сезама и льна добывалось растительное масло. Из кормовых трав использовалась, правда позднее, для лошадей люцерна, что значит «конская пища». В огородах сажали луковичные растения, особенно лук, чеснок, салат, кресс, свеклу, редьку, огурцы, мак и многие лекарственные травы. В пригородных садах разводили финиковые пальмы, пользовавшиеся особым почетом, яблони, тутовые деревья, гранатовые кусты, абрикосы, лимоны. Значительно была развита культура винограда, из которого изготовлялись вина.
Животноводство сосредоточивалось на обширных лугах и степях к западу от Евфрата и в болотистых местах у устьев рек. Поголовье состояло преимущественно из длиннорогого и короткоро-гого крупного рогатого скота, питавшегося на выпасах и подкармливаемого размолотым зерном финиковых пальм, чечевицей, хлебом, семенами и соломой полевых культур и продуктами огородов. Использование скота было разносторонним: при обработке почвы, молотьбе, в транспорте. Скот использовался также на мясо и для получения молока, из которого приготовлялись разные продукты— масло, творог, сыр.
Животноводство в Южной Месопотамии являлось ведущей отраслью хозяйства. Об этом свидетельствуют письменные документы III династии Ура, относящиеся ко второй половине третьего тысячелетия. Эти документы говорят о покупках мелкого и крупного рогатого скота, об их приплодах, направлении скота на полевые работы, о падеже, сдаче шкур, выдаче кормов, о молочных продуктах. Обращалось внимание на степень плодовитости животных. В конце IV и в III тысячелетии в больших хозяйствах были пастухи как для крупного, так и для мелкого скота; пастбища были различные по величине. На самых южных болотистых местах пасся крупный рогатый скот. Приплод содержался особо и поручался специальным пастухам.
Пастухи овец имели даже особое семитическое название — накид.
Овец делили на шерстных и убойных, каждую группу метили. Шерсть у овец и коз была длинная, сходная по длине и волнистости , а рога разной формы. Давали они, кроме шерсти, молоко для питания населения.
Наиболее полное представление об овцеводстве и козоводстве можно составить из законов вавилонского царя Хаммурапи, жившего во втором тысячелетии (1792—1750), и из других расшифрованных клинописных глиняных таблиц, касающихся прямо или косвенно этих видов скотоводства. Под косвенными материалами мы разумеем свидетельства о главном продукте овцеводства и козоводства—о шерсти. О ней упоминается как о продукте прядения и ткачества. В Стамбуле хранится текст счетов ткацкой мастерской, из которого видно, что для мойки шерсти и очистки ее от жиропота выдавалось масло, поташ, дающие в смеси мыло.
В большом количестве в Месопотамии разводили ослов. Так, при храме Шуруппака насчитывалось стадо из 9660 пахотных ослов. Кроме них, были стада дойных ослиц и боевых слонов. В гробницах Шубад из эпохи конца IV и начала III тысячелетия были обнаружены скелеты двух сслов, запряженных в колесницу. В то время как наличие одомашненных ослов понятно и объяснимо, крайне удивительным является появление мулов, т. е. гибридов от осла и кобылицы, так как нет точных сведений о том, что в это время в Месопотамии были лошади. Мнения же по этому вопросу разноречивы, и их мы коснемся в главе о происхождении домашней лошади